Изменить размер шрифта - +

— Иначе и быть не могло, — ответил Барретт, элегантно отдал ей честь и поскакал к замку.

Анни стало спокойнее. Теперь она знала, что Рафаэль не один. Конечно, мистер Барретт мало что сможет сделать, и вполне вероятно, что он погибнет вместе с принцем вместо того, чтобы спасти его.

Сильные руки Патрика крепко держали дочь, пока лошади спускались вниз по склону холма и мчались по берегу в противоположную от Моровии сторону. Перед самым рассветом они добрались до отмели, где их ждала лодка.

Измученная и почти безразличная ко всему, Анни уже не сопротивлялась, когда ее перенесли в лодку. Приказав людям ждать и следить за лошадьми, как за самым ценным, что у них осталось, Патрик сдвинул шлюпку с песка, ловко вскочил в нее и взялся за весла.

Анни Треваррен была спасена, но в эти мучительные, отчаянные минуты она не думала о своем спасении.

— У тебя ребенок, — мягко, но твердо напомнил ей Патрик, пока они плыли по темной воде, в которой отражались звезды. — Думаю, этой причины достаточно, чтобы цепляться за жизнь сердцем, руками и даже зубами.

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

 

Даже в самых страшных снах Рафаэль не видел ничего подобного. Штурм замка начался сразу после рассвета, и нападавших было видимо-невидимо. Они карабкались на стены, пробивали их пушечными снарядами, или, как кроты, прорывали ходы под ними. Эта дьявольская армия лезла из подвалов, и, хотя солдаты принца сражались мужественно, это ничего не меняло. Прошло чуть больше часа, когда Рафаэль, понимая обессмысленность гибели людей, отдал приказ сдаваться.

Солдаты неохотно отдавали сабли и ружья и отходили от раскаленных орудий, со сложенными за спиной руками, но в их взглядах не было смирения и они не опускали их перед мятежниками.

Рафаэль гордился их упорством и преданностью, но понимал, что у него нет ни малейшей возможности отблагодарить их. Главарь мятежников, внушительного вида дикарь с севера, уже проскакал по подъемному мосту и под решеткой, которую только что с торжествующими криками подняли его люди.

Он сразу узнал Рафаэля, так же как и Рафаэль узнал его, и поехал прямо к принцу, стоявшему возле фонтана в большом дворе.

Одежда на Рафаэле была порвана и вся в крови. Четверо мятежников лежали мертвые у его ног, а он опирался на свой окровавленный меч, как на тросточку, бессознательно скрывая глубокую рану в боку.

— Рафаэль Сент-Джеймс, принц Бавии? — спросил вождь мятежников. Ему было лет тридцать пять на вид, и еще Рафаэль обратил внимание на густые золотисто-каштановые волосы и умные синие глаза.

Рафаэль наклонил голову в знак подтверждения.

— Симон Карпентер, — представился вождь мятежников, легко спрыгивая с мощного серого коня.

Одет он был в шерстяную рубашку и бриджи, а его испачканные сапоги видели лучшие времена.

Карпентер снял кожаные перчатки, засунул их за пояс и с любезной улыбкой протянул руку за окровавленной саблей.

— С вашими солдатами поступят справедливо, — пообещал он. — Они ведь, в первую очередь, солдаты Бавии, и мы не будем их судить за исполнение своего долга.

Рафаэль ничего не ответил. В горле у него стоял комок. Еще когда он был мальчишкой, он знал, что эта минута наступит. Незадолго перед отъездом в Англию он слышал, как няня говорила о близком конце Сент-Джеймсов и видел, как она плакала. Это была его судьба — искупать многочисленные и тяжкие грехи своих предков. Но теперь, когда Рафаэль встретил Анни и полюбил ее так, как никого в жизни не любил, даже Джорджиану, ему было особенно больно думать о том, что он теряет.

Замки, дворцы, власть занимали последнее место в этом списке.

— Меч, ваше высочество, — с холодной учтивостью потребовал Карпентер, все еще не убирая руки.

Быстрый переход