– И только, – повторил он, прижимая ее к себе. – Так будет лучше, поверь. Не будем пугать тебя…

– Ох, не знаю, напугана ли я. Во всяком случае… – Смущенно улыбнувшись, она спрятала лицо у него на плече. – Не могу больше разобраться в том, что чувствую. Я ничего не понимаю.

– Но хочешь понять?

Сара попыталась ответить и не смогла. Страх еще жил в ней, но разбуженное желание и что-то более сильное, непонятное притянули пальцы к его губам, и, скользя по ним, словно в поисках ответа, они ощутили силу и мягкость, жесткость и нежность. Раньше она знала – это не может уживаться в одном человеке…

– Да, – прошептала она.

Со стоном, вырвавшимся, казалось, из самых глубин его существа, он притянул ее ближе и коснулся губами нежной кожи шеи. Ее рот так мучительно ожидал страстного, властного поцелуя, что томная нежность его ласки была совершенно неожиданна. Закрыв глаза, она расслабилась, отдавшись медленным чувственным поцелуям, ласкавшим ее подбородок, ухо, шею. Она откинула голову и почувствовала: он повернулся так, что она почти легла на высокую изогнутую ручку кресла. Мелькнула мысль, что такая поза делает ее более доступной, открытой ему, но волны жара и удовольствия уже захлестнули ее, лишив всякой возможности что-либо соображать, двигаться, сопротивляться. Он дотронулся языком до судорожно бьющейся жилки у нее на шее, потом его губы начали спускаться ниже, и Сара застонала, то ли протестуя, то ли прося продолжить.

– Вот так, – прошептал он, подняв голову и глядя в ее полузакрытые глаза. – Просто расслабься, моя маленькая Сара. Позволь мне любить тебя.

Его рот коснулся ее губ. Длинный, медленный поцелуй, который длился и длился, пока не осталось ничего, кроме жара его губ, нежности пальцев, ласкающих шею, и желания, которое с каждой секундой захватывало все сильнее. Легкая дрожь пробежала по ее телу, груди налились, начало покалывать соски. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что она должна стыдиться такой реакции. Что есть какая-то причина, почему она не должна вести себя так, но она не могла сосредоточиться. Не могла вспомнить. Неведомое ранее желание уже завладело ею целиком. Она страстно хотела, чтобы Ник дотронулся до того места, где покалывание стало мучительно сладким, инстинктивно чувствуя, что он сможет утолить эту муку. О, если бы он только дотронулся… только дотронулся до нее…

Крик, вырвавшийся у нее, когда наконец его рука легла на, казалось, готовую разорвать платье грудь, был настолько неожидан, что потряс ее. Она открыла глаза и встретилась с его пристальным, темным от страсти взглядом.

– Еще, – прошептал он, но это не был вопрос. Его рука снова начала ласкать ее грудь, но так осторожно и легко, что она инстинктивно изогнулась, ища более тесного прикосновения. – Так вот чего ты хочешь, малышка? – Он так стремительно завладел ее ртом, что не было времени ответить, да она и не могла говорить. На минуту поцелуй отвлек ее, но тут же она снова забилась в его объятиях, чувствуя, как его рука проникла под вырез платья, сорочку и вот уже ласкала нежную, горячую, жаждущую ласки плоть. – Все хорошо. – Рука у нее на спине напряглась, как будто он боялся, что она вырвется. – Я только дотрагиваюсь до тебя. Я только… О Господи, Сара… Сара…

Ее губы дрогнули, чтобы произнести его имя, но она не смогла вымолвить ни звука. Стало невозможно говорить, видеть, дышать. Она могла только чувствовать, чувствовать жар и нежность его большой руки, пронзительное до муки удовольствие от медленного движения его пальца вокруг пылающего соска.