Коннал взял пакет и, извинившись, отошел в дальний конец комнаты, к окну. Он присел на скамью в нише и, сломав сургучную печать, пробежал глазами присланные ему бумаги. Затем он посмотрел на Филиппа.

— Ты знаешь, что ты привез?

— Нет. О'Доннел… Прошу прощения, лорд де Клер сказал, что это должны увидеть только вы. Вы хотите, чтобы я ушел, сэр?

Коннал покачал головой и начал читать письмо, написанное рукой де Клера. В нем он писал, что ему известно о ранении Шинид, и он благодарит Коннала за помощь. Тон письма был очень серьезен. Де Клер был уверен, что убийца прибыл из Англии, и хотя он не посмел написать ничего, что, в случае перехвата письма, могло быть истолковано как измена, тем не менее, намекал на то, что принц Иоанн затевает покушение на Коннала. Коннал читал между строк: о подстрекательстве Иоанна к покушению де Клер знал точно. Он также писал о том, что предатель может скрываться среди тех, кого Коннал считает своими друзьями. Или это может быть один из его людей, а также из тех, что приехали с ним из замка Круа.

Коннал в раздумье потер щеку и, жестом пригласив Филиппа присесть, предложил ему вина. Что Рэймонд хотел сказать ему? Что жизнь Шинид теперь вне опасности, или, наоборот, опасность для ее жизни увеличилась стократ?

«Я боюсь за вас обоих, сын мой, — говорилось в письме. — И я все еще не знаю, могу ли называть тебя своим сыном. Она чертовски упряма, вся в мать, и не станет прислушиваться к зову сердца, если решит, что так будет лучше для тех, кто от нее зависит».

У Коннала было насчет Шинид свое мнение. В отличие от де Клера он точно знал, что покушения будут, и не на него, Коннала, а на Шинид. Не зря же он под пыткой вытянул у пленника признание. Понимал Коннал и то, что Шинид нужна им живая. Убивать ее не было смысла: смерть ее не принесла бы пользы никому, в том числе и принцу Иоанну, слишком известной личностью была она в Ирландии. Убей ее — и начнется смута. Собственно, Иоанн этого и добивался, но смерть Шинид всколыхнет такие силы, что Иоанн не сможет удержать их под контролем и будет сметен, как щепка бурным потоком. Расклад сил при дворе тоже был Конналу хорошо известен. Положение его оставалось стабильным и прочным, и место его по правую руку от Ричарда пока никто оспаривать не решался. Ричард стремился к миру, и Коннал помогал ему в этом, но мир в Ирландии был невыгоден Иоанну. Он хотел, чтобы Ирландия постоянно кипела, как котел на костре, и тогда в котел этот можно будет то и дело забрасывать новые армии. Эта неспокойная страна как нельзя лучше подходила для подготовки переворота. Свалить Ричарда чужими руками — вот о чем мечтал Иоанн. Свалить руками ирландцев. А потом покарать их и избавиться от свидетелей.

Дальше в письме говорилось:

«Она самый дорогой подарок, что я могу тебе преподнести. Ты сам поймешь, когда сказать ей об этом».

Нахмурясь, Коннал сложил письмо и сломал вторую печать.

Он не знал, смеяться ему или плакать.

Ибо второй документ был не чем иным, как брачным контрактом между сыном Пендрагона и дочерью де Клер, подписанный главами обоих семейств и скрепленный печатью обоих кланов.

В глазах короля и церкви они с Шинид уже были официальными супругами.

«Господи, — подумал он, — все неприятности еще только начинаются».

Глава 15

Гримаса боли исказила лицо Шинид, тело ее в болезненном напряжении изогнулось, словно лук с натянутой тетивой. Ночь не принесла желанного покоя. Кошмары вернулись с потрясающей правдоподобностью. Она даже чувствовала характерный запах сражения. И запах крови. Крови Коннала. Клинок глубоко вошел в его тело. Она пыталась увидеть, кто сделал это, и, если возможно, предотвратить удар, но не могла сосредоточиться. Мысленный взор ее был устремлен лишь на Коннала, на то, как он вырвал меч, как застонал в агонии, как отбросил оружие и упал на колени.