Шинид прижалась к нему, положила руку ему на плечо и улыбнулась. Только вот улыбка у нее получилась грустной.

— Что ты чувствуешь?

— Злость. Гнев. И как мне кажется, гнев этот направлен на тебя.

Улыбка ее померкла.

— Я привыкла к враждебному отношению.

— А я, думаешь, нет? Не показывай им свою силу и не отходи от меня.

— Это я тебе обещаю. Коннал хитро прищурился.

— Не верю ушам своим! Еще никогда мне не удавалось с такой легкостью добиться от тебя послушания.

— Одно дело — уступать по собственной воле, другое — когда от тебя требуют покорности. Ты бы должен понимать разницу, рыцарь. — Томность ее улыбки, этот особый взгляд заставили и его сердце гулко забиться. А потом она поцеловала его. Легко, едва коснувшись губами его губ, но сердце его подпрыгнуло и едва не выскочило из груди.

Он прижал ее к себе, ощущая ее всем телом, и когда страсть затопила его, он услышал голос:

— О, прошу прощения, Пендрагон. Если ты, конечно, в состоянии отвлечься, парень. — Это был де Курси. — Позволь представить тебя моей жене.

Коннал отпустил Шинид, и она подошла к хозяйке замка.

— Эффрека, ты выглядишь прекрасно, — улыбнулась она, обнимая хрупкую женщину.

Эффрека закрыла глаза и, обняв Шинид, покачала ее, словно та была ребенком.

— Ах, малышка, как ты выросла! И превратилась в настоящую красавицу.

Де Курси послал жене удивленный взгляд:

— Эффрека, любовь моя, только не говори, что ты знаешь леди Шинид.

— Ты никогда не спрашивал меня, дорогой, знаю ли я ее. К тому же когда мы виделись в последний раз, она была еще ребенком. — Эффрека не отводила глаз от Шинид, гладила ее по волосам, отвела непокорную прядь от лица. Шинид сняла плащ, и Эффрека, взяв его из рук гостьи, передала слуге. — Пойдем, дорогая, посплетничаем. Прошло много лет с тех пор, как я получала вести с севера. Ты должна поделиться со мной последними новостями.

Шинид оглянулась на Коннала через плечо. Он шагнул, было к ней, но де Курси его удержал:

— С ней все будет в порядке, не волнуйся, Пендрагон.

— Простите меня, милорд, но она находится под моей защитой. — Коннал жестом подозвал Наджара, и тот молча встал у Шинид за спиной. Рядом с ним тут же возник Брейнор.

Коннал кивнул в знак одобрения и лишь, затем повернулся к хозяину дома:

— Давайте найдем место поспокойнее, милорд. Нам надо поговорить без посторонних.

Де Курси повел гостя в свой кабинет. Пока слуги будут накрывать столы для пира, у них будет время все обсудить.

Прежде чем удалиться, Коннал в последний раз взглянул на Шинид. Она болтала с Эффрекой, оживленно жестикулируя. Обе женщины светились радостью. Встреча была им приятна, и это было заметно всем. Коннал радовался за них, но чувство тревоги, мрачное предчувствие, которое он испытал, войдя в замок, ни на минуту не оставляло его. Все, от безусых юнцов до стариков, не сводили глаз с Шинид. И Коннал вдруг обнаружил, что страшно ревнует.

— Коннал! — окликнул его де Курси.

Коннал обернулся и увидел, что в кабинете находится еще один человек.

При виде Коннала сидящий за столом мужчина встал, и Коннал узнал в нем одного из рыцарей Круа.

— Сэр Филипп, что привело вас сюда?

— Мой сеньор послал меня с поручением. Коннал нахмурился.

— Какие-нибудь неприятности?

— Нет, сэр. Мне только приказали вручить вам это. — Он протянул Конналу толстый пакет.

— Он здесь уже сутки, Пендрагон. Ждет тебя. Я решил, что лучше посланник не будет никому мозолить глаза.

Коннал взял пакет и, извинившись, отошел в дальний конец комнаты, к окну. Он присел на скамью в нише и, сломав сургучную печать, пробежал глазами присланные ему бумаги.