Она легко поцеловала его в лоб и, увидев, что ему этого мало, замерла, ожидая от него дальнейших действий.

Коннал в ярости сжал кулаки. Черт возьми, она права! Как он ненавидел минуты, когда она вновь оказывалась права, а он оставался в дураках.

— Де Курси ждет, и твоя тетя Рианнон — тоже. Коннал посмотрел на нее с высоты своего роста.

— Когда ты будешь готов, Коннал, ты расскажешь мне, что тебя печалит?

Никогда, решил он. Никогда он не раскроет перед ней своей постыдной тайны. Он сгорит от стыда, как только произнесет вслух имя своего настоящего отца, предателя и труса. Не сможет он назвать и имя своей настоящей матери, ибо она предпочла послать на смерть своих родичей ради любви его отца. Ни тот, ни другой не захотели спасти ни одной невинной души только из-за того, что хотели хоть мгновение побыть вместе.

Латы тускло поблескивали на неярком утреннем солнце. Копыта стучали о мерзлую землю, трубы играли, сообщая обитателям замка о прибытии гостей. Крепость, расположенная на крутом утесе, омываемом с запада морем, была похожа на ледяной дворец. Но солнце припекало не по сезону, и ледяная шапка на крыше слегка подтаяла.

Весна наступила рано в этом году, подумала Шинид и улыбнулась Конналу, ехавшему рядом. Все его рыцари были в доспехах, он один был в простой тунике. Коннал предпочел одежду ирландского воина, из того, что одолжил ему Рори. И это его решение говорило Шинид о большем, нежели он мог бы выразить словами. Он весь лучился гордостью, и гордость его согревала ее сердце.

— Ты мне весь день улыбаешься, — проговорил Коннал, не поворачивая головы.

— Может, потому, что нам осталось получить последнюю подпись и с делом будет покончено?

— Это верно, закончим и направимся в Англию.

— Тогда желаю тебе приятного путешествия, ибо я остаюсь здесь.

— Нет, ты поедешь со мной. — Коннал продолжал смотреть прямо перед собой.

— Зачем?

Коннал улыбнулся, почувствовав ее возмущение.

— Потому что ты моя невеста, и Ричард хочет видеть тебя.

Шинид отвернулась. У нее не было желания встречаться с королем, который играет чужими жизнями, словно разыгрывает партию в шахматы. И честность ее призывала прямо сказать об этом Конналу. Но разговор пришлось отложить, ибо ворота широко распахнулись и кавалькада торжественно въехала во двор замка Кракфергюс.

Шинид смотрела на де Курси, сильного и крепкого для своих лет мужчину, хотя волосы его были уже седыми. Он крепко обнял Коннала и улыбнулся.

— Добрый день. Похоже, Пендрагон, тебе повезло больше, чем я ожидал.

— Не стану спорить с этим, милорд, — засмеялся Коннал и, обернувшись к Шинид, помог ей спуститься на землю. Ладони ее легли ему на плечи, и она опять улыбнулась ему. Какая мелочь — одежда, но как радовалась она тому, что он выбрал именно ее. Он знал, что угодил ей своим выбором. Ему не надо было спрашивать ее об этом, он и так знал. Он обнял Шинид за талию и повел ее вслед за хозяином в дом.

Не успели они войти, как все присутствующие повернулись к ним. Наступила тишина. Слышно было лишь шарканье ног да осторожное покашливание.

Шинид обвела взглядом зал и нахмурилась.

— Коннал?

— Держись рядом со мной, девочка. — Он тоже тревожно осматривался.

— Ты чувствуешь что-нибудь?

Он кивнул. Коннал не знал, что думать об этом, но с той секунды, как он переступил порог замка, им овладела ярость. Жгучая, как июльское солнце. Он внезапно покрылся потом, мышцы его напряглись. Больше он не мог не замечать своего дара, он понял, о чем пыталась все время сказать ему Шинид, Дар этот давал ему преимущество перед другими, и пользоваться им ему надлежало мудро и осторожно, не показывая окружающим, что он у него есть.