— Я сделаю все, что смогу, Диллон. Ты должен позаботиться о своих людях, и тебе не пристало бродить, как…

— Как нищему?

— Прости, я не хотел тебя обидеть… Диллон поднял руку.

— Не надо, не проси прощения. Я знаю, во что мы превратились. Я лишь надеюсь, что по возвращении король Ричард исправит то, что натворил его братец.

— Он вернется. Подозреваю, что он уже собрал нужную сумму для выкупа.

— Выкуп? Не проще ли было отправить к братцу посла, и он привез бы все, что нужно?

Коннал брезгливо поморщился и вкратце ввел Диллона в курс дела. Он понял, что Диллону можно доверять.

— Ричард вернется и все уладит. Тебе недолго осталось влачить такое существование. Я об этом позабочусь.

— Тогда тебе надо поторопиться, верно?

— Надо. Осталось только уговорить Шинид мне не перечить.

Диллон хмыкнул.

— Шинид — и не перечить? Она всегда была упряма как черт.

— Это еще слишком мягко сказано, — пробурчал Коннал. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на Шинид. — Я бы сказал, как тысяча чертей. Знаешь ли, моя мать неправильно меня воспитала. Женщины — мое слабое место, я не могу обращаться с ними так, как они того заслуживают. Думаю, у Шинид есть повод постоянно напоминать мне об этом. В этом, наверное, все дело.

Диллон расхохотался, и Шинид, услышав его, подняла голову и, сказав что-то напоследок женщине, направилась к мужчинам. Они с трудом сдерживали смех. Шинид подозрительно оглядела обоих насмешников.

— Отчего-то мне кажется, что это я стала для вас источником развлечения.

Мужчины проявили достаточно мудрости, чтобы оставить ее реплику без ответа.

— Брось, Шинид, — проговорил Диллон, целуя ей руку. Он видел, как расстроила ее эта встреча, как опечалилась она, узнав о незавидной судьбе клана. — Не горюй. Ты ничего не можешь изменить. — Диллон покосился на Коннала. — К тому же, мне кажется, у тебя сейчас и своих забот хватает.

Коннал при виде того, как другой мужчина целует его женщине руку, чуть не взвился от ревности. Но он справился с собой и протянул Диллону руку. Они обменялись рукопожатием, и Коннал еще раз пообещал ему помочь, ибо Ричард не простит брату тех бед, что постигли страну в его отсутствие.

Шинид помахала Диллону рукой.

— Доброго тебе пути, друг, — улыбнулась она и направилась к тому месту, где они оставили коня.

Диллон опустил взгляд на землю и увидел мешок с провизией. Он открыл его и, шепча слова благодарности, стал раздавать еду своим людям. Ему многое пришлось пережить за последние годы, но Коннал, к чести его будь, сказано, сумел помочь ему, не унизив достоинства бывшего вождя.

И еще Коннал Пендрагон оставил ему надежду, а этот дар был пощедрее остальных. Впервые за последние годы Диллон воспрянул духом.

Коннал и Шинид продирались через лес. Они были уже на полпути между дорогой и стоянкой Диллона, но вдруг Шинид остановилась, и когда Коннал уже готов был схватить ее и тащить за собой волоком, она неожиданно нагнулась и достала из-под снега пучок травы и цветов, почти прозрачных от мороза. Она опустилась на колени, прямо на снег, и распахнула плащ, прикрыв им землю вокруг себя.

Коннал мгновенно понял, что она собирается сделать.

— Не надо, Шинид!

Она оглянулась и обожгла его взглядом.

— Не могу оставить их в беде. Как могу я называться другом, если в моих силах им помочь, , а я этого не сделаю?

— Опять будешь колдовать? Чары напускать? Шинид взглянула на него так, как смотрят на назойливую муху.