Все в нем противилось этому, и когда Дункан поднял глаза от документа, у Коннала немного отлегло от сердца. Он не хотел воевать со своими соотечественниками. Больше не хотел. Цель теперь не оправдывала средства.

Дункан знал, что подпишет документ, еще до того, как развернул свиток. Договор гарантировал мирное сосуществование, а значит, покой для его народа. И это было важнее, чем его личные чувства и амбиции. И все же перед тем, как подписать договор, Макгиннес хотел узнать о набеге англичан на его землю.

— Я думаю, это дело рук Уэстберри, лорд Макгиннес, или его солдат, — высказал свое мнение Коннал, — поскольку его войска проделали то же на севере, в Гленн-Эрим.

Дункан откинулся на спинку стула, внимательно слушая рассказ Коннала о пожаре и время от времени посматривая на Шинид.

— Ты предложила мои запасы солдатам Уэстберри, принцесса, а мне об этом не говоришь?

— Я дала слово, — краснея, прошептала Шинид. Дункан напрягся, в глазах его зажегся тревожный огонь.

— Она здесь по своей воле, — спокойно заявил Коннал. — Расскажи ему, Шинид.

Дункан терпеливо ждал.

— Я здесь ради тебя, Дункан, — ответила, помолчав, Шинид и подняла глаза на Макгиннеса. — По своей доброй воле. Пендрагон не посмел бы принудить меня ехать с ним.

Дункан засмеялся коротким лающим смехом.

— Верно, если он не желает себе лиха, он не станет ни к чему тебя принуждать.

Шинид, кажется, обиделась.

— Я не стала бы причинять ему вред, Дункан, и ты об этом знаешь! Что же до того, как твои люди обращаются…

— Шинид, ты дала клятву! — напомнил ей Коннал, и она поджала губы. — Ты что-то говорила о моих соотечественниках?

Шинид бросила на Коннала не слишком дружелюбный взгляд, но не сказала ни слова.

Дункан явно был удивлен:

— Коннал, скажи мне, как это тебе удалось заставить ее держать свой змеиный язык на запоре?

Шинид что-то пробурчала. Сравнение со змеей ей не понравилось.

— Когда ты злишься, язык твой как жало, — подначил ее Дункан.

— Он прав, — кивнул Коннал.

— Прямо уши жжет. Даже когда она была ребенком. Шинид резко встала с места.

— Я обещала ничего не говорить по поводу этого документа, но я не давала слова молчать, когда мужчины ведут себя не как джентльмены, а как базарные склочницы!

— В самом деле? — с нарочитым удивлением спросил Коннал.

Шинид не удостоила его ответом. Щелкнув пальцами, она растаяла в воздухе.

— Ого! — восхитился Дункан. — Теперь жди бури в своих покоях.

— Это ты ее дразнил, — с тихим смехом заметил Коннал.

— Да, но глаза ее ты видел? Ведь она может ими насквозь прожечь глыбу льда, когда злится.

Коннал согласно кивнул. Помахав рукой, чтобы развеять облачко красноватого дыма, что оставила после себя Шинид, он проводил взглядом Дункана, который, подойдя к невысокому, изысканной работы столику, выглядевшему совсем неуместно в каменном, лишенном украшений замке, налил из графина вина в бокалы и протянул один из них Конналу.

— Я тоже служил де Курси, Пендрагон. Командовал легионом какое-то время. — Коннал молча смотрел на него. — Я знаю, что Шинид за это тебя осуждает. Я слышал, каким тоном она говорила об этом пару лет назад.