У Коннала сдавило грудь. Как можно бороться с неприязнью, копившейся столько лет?

— Но у меня было мало перспектив заполучить все это. — Дункан небрежно обвел рукой замок. — Стать крестоносцем — вот, пожалуй, единственное, что мне оставалось. Ты бы рассказал ей обо мне. Увидишь, лед начнет таять.

Коннал невольно задумался об осведомленности Дункана. То ли он умеет читать в душах людей и поэтому ухватил суть проблемы Коннала, то ли кто-то его информирует. Кто-то очень хорошо знакомый с ним и с его невестой.

— Тогда она и тебя возненавидит, — предположил Коннал. Дункан покачал головой:

— Она не способна на настоящую ненависть. — Увидев скептическую ухмылку Коннала, Дункан пояснил: — Скажи ей, и она поймет, что некоторые из нас поступают так, как поступают, потому что должны выжить в этом мире. — Дункан присел на край стола. — Она соль этой земли, милорд, и видит свою задачу в том, чтобы хранить эту землю в первозданной чистоте, не опоганенной англичанами.

— Эта задача ей не по силам, как не по силам никому из нас, и она должна это понимать. — Коннал выпил вино. — И я не стану начинать войну лишь из-за того, что это, видите ли, не нравится женщине.

— Войны начинают и по менее вескому поводу. Король дал тебе право осуществлять его волю на этой земле, Пендрагон, и все же она отказывается выполнять его указания?

— Не совсем так, — задумчиво протянул Коннал. Шинид ни разу не спорила с ним по поводу присяги на верность, которую потребовал от нее и других лордов Ричард. — Король приказал нам пожениться, а она отказывается даже рассмотреть подобное предложение. Она считает меня предателем. А теперь еще и англичанином, а не ирландцем. — Господи, узнай она правду, приняла бы она его таким, каков он есть, или стала бы презирать еще сильнее? Коннал сделал очередной глоток. — Она хочет от меня любви, только любви, и ничего больше, а любви как раз я не могу ей дать.

— Любовь — единственное, что имеет в этой жизни ценность, — задумчиво проговорил Дункан, пристально глядя на Коннала.

Коннал презрительно усмехнулся. Наивное заблуждение! Едва ли любовь способна хоть Что-то изменить в этом мире.

— Не думал, что ты такой сентиментальный, Макгиннес.

— Дункан. Зови меня Дунканом, пожалуйста. А что до моей сентиментальности… Да, я питаю слабость к женщинам и люблю хорошо пожить. — Дункан покачал головой. — Я мечтал об ином будущем. Рано уйти в отставку, жениться и воспитывать толстощеких детишек. Много детишек. — Дункан задумчиво покачал головой и подошел к окну. — Я не должен был стать лордом. Но англичане уничтожили всю мою семью, я один остался в живых. Я буду править до тех пор, пока не смогу передать бразды правления Эндрю. Но если он будет продолжать в том же духе — я имею в виду сегодняшнее нападение, — долго ему не прожить. Одно я точно знаю: я буду пороть его нещадно, пока не выбью эту дурь из его головы.

— Накажи его как мужчину — и он извлечет урок. Накажи его как младенца — и воспитаешь в нем ненависть. — Этому Коннал научился у Гейлена.

Дункан бросил на него взгляд и кивнул:

— Верно. Не очень хорошо у меня получилось с его воспитанием.

— Он действовал храбро, Дункан.

— Не могу поверить, что он плюнул в тебя, а ты спустил ему это! Спасибо за то, что не убил наглеца. — Дункан налил еще вина и выпил.

— Я был готов к тому, что соотечественники встретят меня неласково. И ненависть их не была для меня откровением. Многие все еще продолжают видеть Ирландию такой, какой она была, а не какой стала теперь, и мои отношения с англичанами рождают ненависть и ко мне.