Она не верила, что он способен действовать на благо Ирландии. И Коннал подозревал, что даже если он решится предать рыцарские клятвы и, покрыв позором свое имя, начнет воевать против своего короля на стороне ирландцев, в глазах Шинид это ничего не изменит. И какими бы сладкими ни были ее поцелуи, уважать его она все равно не сможет.

— Ты верен клятве, данной королю, ты делаешь то, что велит тебе долг, и я знаю, что клятву свою ты не нарушишь.

— Да.

— А как насчет Ирландии?

— Ты спрашиваешь об этом? Разве ты больше не считаешь меня предателем, блудным сыном своей страны?

Шинид небрежно отмахнулась от этого вопроса.

— В глазах прочих ты представляешь короля Ричарда. На нас напали из-за тебя.

«Но могли бы убить тебя», — хотел напомнить ей Коннал, но промолчал. Что мог бы сделать с ней принц Иоанн, если бы сумел захватить ее в плен?

— Чего ты хочешь от меня, Шинид? Чтобы я прятался, покуда другие добудут для Ричарда то, что он хочет? Оставить тебя в покое, давая тебе возможность счастливо править на своих землях, пока вся остальная Ирландия страдает? Шинид едва сдерживала ярость.

— Ты встал на очень зыбкую почву, Пендрагон! Коннал глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

— Я не враг своей стране, сколько раз можно повторять? Я хочу, чтобы здесь установился мир, и все для этого делаю.

Ты видишь сама, мы оба оказались в опасности. Люди, на деленные куда большей властью, чем мы, ведут свою игру, и случилось так, что мы встали у них на пути.

— Зачем говорить «мы»? Я не представляю для них угрозу. Коннал рассмеялся, но смех его был грустным.

— Ты опасна уже потому, что можешь управлять стихиями, а они — нет. Ты опасна потому, что в твоих руках власть и армия. То же относится и к моей семье. Принц Иоанн всегда боялся тех, у кого есть власть и оружие. Мой договор с Ричардом — это та угроза, которую он не сможет отвести, если даже убьет меня, ибо на мое место встанет Гейлерон. Так что Иоанн ведет охоту за тобой, Шинид. Ты ему нужна в первую очередь. И это я понял сегодня ночью.

Никто не понимал всей меры присущей ей силы.

— Это тебе пленники сказали?

— Принц Иоанн не хочет, чтобы мы поженились, — кивнул Коннал.

— Так почему бы нам не разойтись с миром? Поступим, как он хочет, и не о чем будет волноваться! — усмехнулась Шинид.

— Теперь уже не важно, поженимся мы или нет, — та стрела была лишь первой из многих. Люди Иоанна приложат все усилия, чтобы помешать нам, чтобы убрать нас с дороги, пока договоры с вождями Ирландии еще не переданы Ричарду лично в руки.

Шинид вдруг пронзила боль. Картинка из сна с поразительной ясностью встала перед глазами. Коннал умирал, а она была бессильна.

— Тогда все уже не важно, — проговорила она. Коннал, как ни грустно было это сознавать, продолжал рассматривать их брак как миссию, возложенную на него его королем. Для него было делом чести заставить ее выйти за него замуж. Опять она позволила сердцу взять вверх над разумом, и теперь сердце ее, вновь разбитое, истекало кровью.

— Должен ли я повторять тебе…

Шинид уже не владела собой. Острый пряный запах ударил ему в ноздри.