И там, под заголовком, фотография молодой девушки с правильными симметричными чертами лица, загадочной улыбкой, большими серьгами-кольцами, темными вьющимися волосами, собранными на одной стороне головы в тугую косу, и бледно-зелеными глазами. Кейт узнает ее не сразу, но продолжает читать. Ее взгляд возвращается к девушке на снимке, и тогда Кейт понимает: это она.

Семнадцатилетнюю школьницу из Кэмдена Сафайр Мэддокс не видели с тех пор, как она вечером 14 февраля вышла из дома, чтобы навестить живущую в Хэмпстеде подругу. Сафайр, которая живет со своим 27-летним дядей Аароном Мэддоксом на Альфред-роуд, учится в выпускном классе школы Хейвлок. В школе ее характеризуют как хорошую ученицу и активного члена школьного сообщества. По словам Аарона Мэддокса, она вышла из дома примерно в одиннадцать часов вечера и в день своего исчезновения была в темных спортивных штанах, черной толстовке с капюшоном и белых кроссовках.

Кейт ахает и оглядывается, словно здесь есть с кем поделиться. У обоих детей сейчас каникулы, но ни сына, ни дочери дома нет, а Роан на работе. Кейт берет телефон, фотографирует газетную статью и, прежде чем успевает подумать, что она делает, пересылает ее Роану по WhatsApp.

По очевидным причинам, имя Сафайр не упомянуто, но Кейт тотчас же узнает это имя, когда видит его напечатанным в национальной газете.

Галочка в квадратике получения остается серой. Когда Роан работает с пациентами, он всегда держит телефон в режиме полета. Кстати, это одна из многих вещей, которые раздували пламя ее безумия годом ранее: после этого он вечно забывал отключить режим полета, и до него было совершенно невозможно дозвониться до позднего вечера. Она никогда не могла понять, как Роан обходится без включенного телефона, не чувствуя автоматически потребность включить его снова.

Она вновь перечитывает статью.

Шесть дней назад. В День святого Валентина. В тот вечер, когда они с Роаном пошли в Хэмпстед и пили шампанское в темном, видавшем лучшие дни пабе, а затем по дороге домой поели в тайском ресторане карри из красной говядины. Тем вечером они отлично ладили, нашли о чем поговорить и о чем посмеяться, и совсем не походили на одну из тех пар, что давно женаты и вечером Дня святого Валентина пытаются изображать из себя на публике настоящую, любящую, счастливую пару.

А тем временем Сафайр находилась где-то между Суисс-Коттедж и Хэмпстедом, слишком легко одетая для очень холодной ночи. Может, они даже прошли мимо нее? Может, они что-то видели? Возможно ли такое?

Кейт вытряхивает эту мысль из головы. Конечно, это невозможно. В ту ночь на пространстве между Суисс-Коттедж и Хэмпстедом были тысячи людей и тысячи мест, где она могла быть. Возможно, Сафайр вообще не ездила в Хэмпстед, просто сказала так, чтобы замести следы, а сама вышла из дома и направилась в совершенно ином направлении, а ее дядя об этом даже не догадывался.

Кейт открывает свой ноутбук и набирает в Гугле «Сафайр Мэддокс».

Все газеты рассказывают об исчезновении девушки, все используют одну и ту же фотографию. Ни одна не публикует никаких подробностей.

Примерно в два часа дня она получает от Роана ответ.

«О господи», – пишет он.

«Да», – отвечает она.

Но галочки остаются серыми.

Он уже отключился.

* * *

Открытка, которая пришла Роану в День святого Валентина, до сих пор лежит в кухонном ящике в надорванном конверте. Кейт надежно спрятала ее в стопке кухонных полотенец, подальше от посторонних рук. Она из принципа не смотрела на нее после их прекрасного Дня святого Валентина в Хэмпстеде, а затем и на следующий день. И, как ни странно, Кейт перестала думать об открытке. Она не имеет никакого отношения к гармоничной атмосфере в их доме, к их нежным разговорам, к сексу, который у них был дважды с тех пор, оба раза по ее инициативе.