Оуэн сконфуженно сглатывает. Ее муж вовсе не беспомощный, недостойный ублюдок, которым он его считал, а покойник.

– Извините, – говорит Оуэн. – Честное слово, извините.

– Ничего страшного. Для меня он был мертв уже давно. Мы прожили вместе всего пару лет. Он умер девять лет назад. Странная статистика. Трудно понять, как на самом деле к этому относиться. А что насчет вас? Вы когда-нибудь были женаты?

Он качает головой.

– Нет, – говорит он. – Ничего такого.

Она понимающе улыбается, как будто видит его насквозь, видит его одиночество и его отчаяние, но это ее не отталкивает. Как будто она раньше встречала кого-то вроде него.

Приносят их заказ: тальятелле аль рагу для Оуэна, ризотто с морепродуктами для Дианы.

– Мне давно не было так хорошо, – признается она. Оуэн замирает, поднеся вилку ко рту. Он кладет вилку, смотрит на Диану и с ноткой удивления в голосе говорит:

– Мне тоже.

19

Возвращаясь домой на метро, Оуэн чувствует, как во всем его теле поднимается волна удовольствия. Он представляет себе это в виде кляксы розовых чернил, расплывающейся по мокрой плотной бумаге. Он как будто заново появился на свет, а все потому, что милая, чуть полноватая женщина из Колиндейла разговаривала с ним так, как будто в течение вечера он был человеком.

Он немного пьян, и это усиливает его приятное настроение. Диана оказалась любительницей пропустить бокал-другой, и Оуэн был вынужден прибавить скорости, чтобы не отстать от нее. Шампанское было выпито менее чем за сорок минут, после чего они одолели на двоих бутылку вина, а когда та опустела, каждый заказал по коктейлю. Оуэн теперь не может вспомнить, как назывался его коктейль, но в нем была текила, и на вкус он напоминал дым.

Он был достаточно пьян и достаточно счастлив, чтобы в залитом ярким светом вагоне метро не чувствовать на себе взгляды окружающих. Он не завидует наводнившим улицы влюбленным парам, сжимающим в руках красные розы. Он не злится, когда люди переходят у него перед носом дорогу или не пропускают его. Его не волнует, видят они его или нет, потому что этим вечером его видели целых три часа.

Оуэн раз за разом прокручивает в своем воображении вечер: легкий, непринужденный разговор, добрый взгляд Дианы, то, как она все время трогала волосы, ободряюще кивала ему, когда он говорил о себе, медлительность в самом конце вечера, как будто Диана пыталась отсрочить его финал.

Оуэн поднимается по холму к своему дому. Воздух становится ледяным. Мимо, держась за руки, проходит пара, женщина сжимает букетик красных цветов. От них пахнет вином. Оуэн чуть не крикнул им что-то вроде «С Днем святого Валентина, дорогие друзья!», но передумал и успел прикусить язык.

Подавив смешок, он сворачивает налево и проходит мимо человека, выгуливающего маленькую белую собачку.

– Добрый вечер, – говорит мужчина.

Оуэн слегка вздрагивает.

– А-а-а, – бросает он через плечо и спешит добавить: – Добрый вечер.

Он проходил мимо этого человека и его собаки сто раз за эти годы, но сейчас впервые поздоровался с ним. Оуэн улыбается про себя.

За следующим поворотом он видит женщину. У нее песочные волосы, на ней коричневое пальто, перехваченное в талии поясом. Она смотрит в свой телефон. Подойдя ближе, он видит, что она хорошенькая, очень и очень симпатичная. И не просто хорошенькая, а, как говорят, модельной внешности. Его защитный механизм автоматически приходит в боевую готовность, как бывает всегда, когда он сталкивается с невероятной женской красотой. Оуэн отводит взгляд и отступает в сторону, чтобы освободить ей путь, но она слишком занята, глядя на свой телефон, чтобы это заметить, и движется прямо на него.