Он довольно часто юркал сквозь кусты на тот пустой участок, чтобы покурить «травку». Однажды вечером он пришел вместе с тем рыжим мальчишкой. Я слышала, как они смеялись, и мне было приятно, что у него есть друг, с которым можно посмеяться.

Затем однажды, в конце сентября, первые несколько недель в шестом классе я стала ходить на занятия в додзё по четвергам, а он, нервный и зеленый, брал там пробный урок. Я пришла на занятие на несколько минут раньше, поэтому сидела и смотрела, как Джош заканчивает свое. Он был на фут выше остальных. Это был класс для начинающих, поэтому в основном это были дети. Я ломала голову, что он там забыл, этот неуклюжий, курящий «травку» мальчик, болтающий с лисами. Он смотрелся здесь белой вороной.

На последние упражнения его поставили в пару с маленькой девочкой. Он выглядел смущенным. Она – несчастной, но покорной. Потом все закончилось, и их научили, как завершать урок:

– Кам са хамнида.

– Эе сан.

Он неуклюже прошаркал в раздевалку и вскоре появился снова в школьной форме, куртке «North Face» и со школьным рюкзаком. Он заметил, что я смотрю на него, и я кивнула. Он покраснел и отвернулся.

Казалось, это что-то значило, что этот мальчик был там, в моем додзё. Я на мгновение задумалась, замечал ли он, как я слежу за ним, и пытался ли обратить ситуацию в свою пользу, например, давая мне понять, что знает, чем я занимаюсь. Но он как будто никогда не замечал меня там. По крайней мере, у меня не было впечатления, будто он замечает мое присутствие.

В третий раз, когда он был там, я опоздала и оказалась с ним в раздевалке. Занавеска была задернута. Два маленьких мальчика сидели на полу, скрестив ноги, и завязывали на школьных туфлях шнурки. Я сняла пальто и толстовку и повесила их на крючок. Затем повернулась к Джошу и спросила:

– Как тебе здесь?

Он посмотрел на меня так, будто я была первой, кто заговорил с ним за всю его жизнь.

– Что?

– Я спросила, как тебе здесь? Ты новенький, да?

Он кивнул.

– В целом нравится.

– Какова твоя цель?

– Не понял?

– Какова твоя цель? Я занимаюсь этим с шести лет. Хочу, чтобы никто на улице не мог меня устрашить, запугать. Просто интересно, что ты от этого ждешь?

– Думаю, то же самое.

– Для самозащиты? – уточнила я.

– Ага, – ответил он. – Что-то вроде. На меня напали.

– Боже мой, – сказала я. – Когда?

– Несколько недель назад.

– Вот дерьмо. Не было печали. – Я взглянула на маленьких мальчиков на полу и сказала: – Извините. – Затем, повернувшись к Джошу, уточнила: – Они сделали тебе больно?

Он пожал плечами.

– Нет. Не совсем. Я не особо сопротивлялся, ну, ты знаешь.

Я знала. Я действительно знала.

– Есть идеи, кто это был?

– Нет. Просто белый парень в капюшоне.

– Жесть, – сказала я.

– Ага, – сказал он.

Затем он взял сумку и, не попрощавшись, ушел. Он больше не вернулся в додзё.

* * *

Однажды вечером, примерно в то же время, когда я впервые увидела Джоша в додзё, я вернулась домой и обнаружила, что мой дедушка неуклюже лежит в кресле. Его кожа выглядела серой.