Как бы там ни было, эта сволочь заявила, что я предложил ему реализовать план по похищению контейнеров корпорации ещё в Афинах. В доказательство своих слов он также предложил воспоминания со своего нейрочипа, которые тут же запустили на голо-проекторе. И именно в этот момент я окончательно понял, что нам с отцом не на что рассчитывать.

Очевидно, что с Саксом поработали чуть плотнее, чем с еле живым рядовым «Оборонэкса» и складским клерком. По моему бывшему сослуживцу совсем не было заметно, что кто-то копался в его мозгах и подделывал запись на нейрочипе. Его речь получилась довольно… Проникновенной. Не будь я тем, кого он обличал — можно было бы поаплодировать актёрскому таланту штурмовика. Но в данный момент я бы предпочёл проломить этому уроду голову чем-нибудь тяжёлым.

Глядя на весь этот фарс (являющийся для других чистой правдой), одновременно хотелось биться головой об стену и смеяться. Кто-то действительно очень сильно постарался, чтобы разрушить наши с отцом жизни и засадить нас за решётку. Вот только кто?

Мне на суде никто не давал слова до самого последнего момента, так что времени «на подумать» было достаточно. Но, честно говоря, ни к каким выводам я не пришёл. Знал, что отец ведёт свои дела «чисто», и врагов, как таковых, у него не было. Про меня и вовсе говорить не стоило — слишком мелкая пешка, чтобы прилагать столько усилий. Если бы я и перешёл кому-то дорогу — проще было бы просто пристрелить меня и обставить всё как обычное ограбление. Кажется, я уже упоминал, что именно так и действуют корпорации?

В конце судебного заседания нам с отцом предоставили возможность высказаться в свою защиту (или в оправдание, на что, в общем-то, и был расчёт прокуратуры). Конечно, мы не стали признавать вину и заявили, что все улики сфабрикованы, а воспоминания с нейрочипов — подправлены. Но это абсолютно ни на что не повлияло. Для всех, кроме нас с отцом и Кристины с Леной было очевидно — семья Соколовых организовала похищение экспериментальных имплантов со склада «Нео-протезиса».

Нас признали виновными. Отца отправляли куда-то на север, а меня приговорили к двадцати годам заключения в тюрьме строгого режима, где-то в сибирской тайге, на востоке. В довесок — назначили дополнительное наказание, которое, как по мне, было гораздо страшнее основного.

Сто лет виртуального плена.

Если вдруг кто не знает — таким образом корпорации (которым принадлежали почти все тюрьмы Евразийского Союза) неплохо экономили на содержании заключенных.

Поясню: содержание большей часть заключенных в современных тюрьмах получалось достаточно затратным. Даже несмотря на то, что кормили их там отвратительной синтетической едой. Всё же корпам приходилось содержать за свой счёт тысячи (десятки тысяч) преступников в мире, где и на свободе то не каждому удаётся наладить свою жизнь и каждый день питаться чем-нибудь органическим. Кстати, именно поэтому в Союзе на законодательном уровне закрепили смертную казнь — чтобы сокращать количество лишних ртов и не тратить деньги на содержание маньяков и серийных убийц. Но нас с отцом, к счастью, эта участь миновала — при всей серьёзности обвинения.

Конечно, за примерное поведение кому то из осуждённых удавалось получить какую-нибудь работу. На построенных рядом с колониями фабриках и заводах, например. Но так как большинство процессов на таких предприятиях давным-давно были автоматизированы — таких счастливчиков были единицы.

В общем, практически каждого, кто отбывал наказание в тюрьмах Евразийского Союза, время от времени отправляли в виртуальность.

Для этого преступников просто засовывали в криокамеры, подключали к системе жизнеобеспечения и тратили очень мало денег на их содержание. На самом деле — на что там их тратить? Физраствор и дешёвый питательный комплекс внутривенно — вот и всё, что требовалось тем, кто оказывался заперт в виртуале.