Мы с Мехом двинулись направо, остальные — налево, обходя завал. У оставшихся в живых «красных» не было и шанса — они попытались было открыть ответный огонь, но мы выпустили в них почти все оставшиеся патроны сразу, как только те показались из-за укрытия.

— Вот теперь всё, — выдохнул корпорат, усаживаясь прямо на залитый кровью пол.

— Ублюдок, мог бы и предупредить о ключе! — процедил Степняк, но я положил руку ему на плечо.

— Хрен с ним, братишка. Главное, что всё сложилось удачно. Отличная идея, Мех — залезть в голову одного из «красных».

— Шороха благодари, — капитан хлопнул хакера по плечу, — У него настоящий талант.

— Ты молодец, — я пожал руку тщедушного парня. Тот выглядел так, словно не спал целый месяц, но всё же улыбнулся, принимая похвалу.

Грызля в это время уже потрошил ранцы второй группы. В одном из них обнаружился небольшой чип. Радостно вскрикнув, техник вернулся к нам, и приняв от Меха планшет, вставил чёрный кусок пластика в единственный слот.

Экран устройства моргнул, затем на нём появились строки бегущего кода — и мир вокруг нас мгновенно превратился в слепящее белое пятно.

А уже через секунду я распахнул глаза, щурясь от яркого света ламп анабиозной камеры.

Глава 15

Апрель 2099 года. Тюрьма «Лесная цитадель»

Поле успешного завершения симуляции, возвращения из вирта пришлось подождать какое-то время. То есть нет, не так. Оттуда нашу команду сразу вытащили в реал — но лишь на пару дней. Нам так и не рассказали, что конкретно тестировал «Нео-протезис». Впрочем, чему тут удивляться? Подробностями с заключёнными в подобных делах не делились, так что и рассчитывать на пояснения не приходилось. Единственное, что нам сообщили — Барон, попавший под пулю бота, погиб и в реальности. Его мозг не смог сориентироваться и решил, что смерть наступила на самом деле. Вроде как учёные корпорации даже попытались спасти его — но за счёт разного течения времени в вирте и настоящем мире, не успели этого сделать.

Тем не менее, яйцеголовые были очень воодушевлены полученными результатами. Они провели несколько тестов, сняли кучу показателей с наших мозгов, после чего (вот уж что действительно меня удивило!) поблагодарили за сотрудничество и вернули в тюрьму. И вот там нас снова отправили в виртуальность — правда, на этот раз, в обычные одиночные камеры.

Как бы мне не хотелось забыть об этом… Но выкинуть из головы воспоминания о пяти годах в полной изоляции от других людей не получалось. И не просто не получалось — они преследовали меня каждую ночь даже спустя пару месяцев после возвращения в реальность.

Сказать, что это повлияло на мою психику — значит, не сказать ничего. Рассказать о том, каково это — остаться наедине с собой на долгих пять лет? — простыми словами при всём желании я бы не смог. А изучать на собственном опыте уж точно бы не стал советовать никому.

Одиночество, тоска, депрессия, панические атаки, упадок, боль, страдания, бессонница, тревога. До того, как меня упекли за решётку, не думал, что окажусь подвержен всему этому. Что ж, выяснилось, что я глубоко заблуждался. Одна из немногих вещей, что временами удерживала моё сознание хоть в каком-то подобии порядка — счётчик на стене крошечной камеры. Он отсчитывал дни до моего пробуждения в реальном мире. Хотя, если быть честным с самим собой до конца — ровно в половине случаев устройство выводило меня из себя. Слишком, слишком медленно менялись цифры на двухцветном экране.

Временами я старался отрешиться от происходящего. Правда, дольше чем на несколько дней сделать это было практически невозможно. Погружаясь в пучины разума, я восстанавливал события прошлого, вспоминал семью и друзей, счастливые события своей жизни.