Он усмехнулся:

— И не думать ни о чем, кроме как о нелепости опереточных персонажей.

— Как славно ни о чем не думать. Мне кажется, что это… расслабляет.

— Ты права, дорогая. — Он чувствовал себя лучше, более уверенно. Обращение «дорогая» уже не щипало ему язык, не резало его слух, и он больше не сомневался, кто именно его дорогая.

Глава 32

Ночью он проснулся после того, как Тама уснула, и лежал, раздумывая о том, что делает Люсинда. Лежит ли она в постели с мужем? Лежит ли с кем-то другим? Думает ли о нем?

Стараясь не шуметь, он встал, налил себе выпить и сел у затухающего огня. Похоже, ее брак далек от совершенства. Заботит ли его это? И если да, то как сильно? После стольких размышлений о том, что могло бы быть, она оказалась здесь — такая же обольстительная, как всегда… и, очевидно, доступная, если только он не ошибся в ее сексуальных сигналах. А ошибиться он вряд ли мог, зная ее когда-то так хорошо.

Итак, он собирается что-то делать?

Ответит ли на ее приглашение?

Или уже слишком поздно, слишком саморазрушительно возвращаться?

Или этому не стоит противиться?

— Не можете уснуть?

Слабый голос Тама напомнил ему о теперешних обязательствах, или романе, или — какое еще определение он хотел бы дать их отношениям, определение, которого ни один из них не хотел сделать.

— Просто решил немного выпить.

— Не засиживайтесь…

— Не буду, — вежливо сказал он, приятно удивленный ее заботливым голосом, но она снова задремала, и его ответ прозвучал впустую.

Тама давала ему отрадное наслаждение, какого он не знал при других связях; все ее требования ограничивались постелью. Но во всем остальном она ничего от него не ждала и не требовала. Самодостаточная, отважная, уверенная в себе, она единственная, неповторимая; ее не сравнишь с прежними его знакомыми женщинами и подружками.

Наверное, как-нибудь, очень скоро, ему придется принять решение об уходе. Тама собирается вернуться в Японию. По этому поводу не возникло никаких неясностей, особенно после посещения ее брата. В то утро, вернувшись в отель, они поговорили о ее планах, но дискуссия не затянулась. Она сказала, что вернется, как только сможет, и поблагодарила его за все, что он для нее сделал.

Очевидно, он предназначался для недолгого пользования.

«Какая ирония судьбы», — с улыбкой подумал он. Сам он столько раз бросал женщин, обращался с ними с неподобающим небрежением. Нет, ни на что большее он не рассчитывал. Равно как не был уверен, что когда-нибудь будет…

Стук в дверь походил скорее на царапанье, и, бросив взгляд на часы, он подумал, уж не решил ли Пэдди, надравшись, нанести визит. Накинув халат, подошел к двери, открыл ее и увидел ночного портье, который протягивал ему конверт.

— Вам письмо, месье, — прошептал он. — От дамы.

Хью взял письмо и почувствовал, как участился у него пульс. Нечего было и спрашивать, кто та дама.

— Подождите, — сказал он, надрывая конверт; вынул визитную карточку и быстро пробежал глазами написанное. Потом поднял голову и спокойно сказал: — Передайте, что я сию минуту спущусь.

Затем сунул конверт в карман, закрыл дверь и пошел в туалетную комнату. Быстро одевшись, вышел из номера через дверь туалетной.

После встречи этим вечером с его бывшей женой она поняла, что всего лишь дело времени — когда эта женщина опять сблизится с ним.

Высокая блондинка с холодным взглядом не стала тянуть.

Нет, Тама ее не винит. Если бы в ее собственной жизни была возможность строить планы, пусть даже на отдаленное будущее, лучшего партнера, чем капитан, нечего и желать.