— Но у нас с тобой был прекрасный брак в течение нескольких лет. Разве не так, Хью, милый? Мы были неразлучны. — Даже самому бестолковому станет ясно, что она подразумевает под словом «неразлучны». — Ты помнишь, как нас обычно называли? Держу пари, не забыл… — прошептала она, приблизившись так, что ее пышный бюст буквально уперся в его торс. — Влюбленные из Персикового штата…

— Это было давно, — мрачно отозвался он. Но воспоминания нахлынули на него потоком, воспоминания о молодой любви и пылких ласках, о том, что они всегда знали, что в один прекрасный день поженятся.

— Я все еще много думаю о нас, — шепнула она.

— Вряд ли твоему мужу это понравится.

— Ах, да какое мне дело… Янки — это совсем другая порода, Хью. Они не такие, как мы.

— Быть может, тебе стоило подумать об этом до того, как выйти за него замуж.

Она скривила гримаску.

— Не брани меня, милый, за то, что я поступила так, как должна поступать леди, чтобы выжить. Ты не понимаешь, как это было ужасно — ни еды, ни денег, фронт все ближе с каждым днем. Это было ужасно. — Она подняла лицо, чтобы он мог видеть, что глаза ее полны слез. — Я понятия не имела, где ты, жив ли. Что же мне было делать? — Одинокая слезинка выкатилась из ее глаза и скользнула по щеке. — Прости меня, — прошептала она. — Я не ищу сочувствия. Твоего сочувствия я не заслуживаю.

Если она притворялась, у нее это получилось лучше, чем раньше; если же нет… Он почувствовал, что годы понеслись вскачь, и он оказался дома, где в воздухе стоит запах жасмина, где зной летнего дня сменяют вечерние сумерки, и Люсинда бежит к нему, и первые звезды мерцают в небе… Они встречались в беседке у реки. Слишком молодые в те дни, чтобы пожениться, они встречались тайком и предавались любви со страстной, пылкой настойчивостью юности…

Вклиниваясь в его короткие мечты и возвращая его к реальной жизни, прозвенел звонок, предвещавший о конце антракта. Шумная толпа суетливо поспешила в зал.

— Оправдания твои ни к чему, — сказал он спокойно, хотя никакого спокойствия не ощущал. — Война все изменила. — Он предложил руку Тама и улыбнулся Люсинде. — Сейчас начнется второй акт. Приятно было повидаться. — И, поклонившись, пошел к лестнице.

— Вы можете сесть рядом с вашей женой, — предложила ему Тама.

— Бывшей женой. Благодарю вас, нет.

— Она, кажется, пыталась исправить свою ошибку и загладить вину. Она несчастлива со своим вторым мужем?

— Не знаю и не интересуюсь. — Он улыбнулся. — С Люсиндой никогда нельзя понять, что правда, а что ложь.

— Понятно, — вежливо сказала Тама вместо того, чтобы произнести: «Значит, ваша бывшая жена — лгунья».

— А прошлое давно прошло. Оно не может вернуться.

— А вам хотелось бы?

Он молчал не более секунды.

— Нет. На самом деле нет.

— Мне нравится, как мы сегодня развлекаемся, Хью-сан, — проговорила она, вежливо переходя к банальностям. Тама прекрасно сознавала, что ему самому решать, останется его бывшая жена в прошлом или нет, в то время как ее миссия — продолжить дело отца — исключает какие-либо окольные пути. — Замечательно, что можно опять посмеяться, — с приятностью в голосе сказала она.