— Не смей прикасаться ко мне, — с презрением прошептала она, брезгливо уклоняясь от его объятий.

— Нам не нужен ребенок, Эбби. — Голос его дрожал. — У нас есть мы сами — у тебя я. а у меня ты. И нам этого вполне достаточно. Ты — все, что мне нужно.

Он вновь попытался обнять ее и рассердился, когда Эбби выскользнула из его рук.

Только теперь Эбби поняла настоящую причину, из-за которой он не хотел ребенка. Он был для нее богом, единственным на свете и не собирался уступать свой пьедестал кому-то другому, даже если этим другим должен стать его собственный ребенок. И вслед за осознанием эгоизма Филипа она поняла, что его откровенное эпикурейство, умение наслаждаться жизнью — качества, которые одно время так нравились ей, всего лишь ширма, прикрывающая несовершенную безответственную натуру легкомысленного мужчины.

В тот роковой вечер Фил ушел из дому, хлопнув дверью. Он был вне себя от гнева из-за того, что Эбби хотела ребенка. С тех пор Эбби ни разу не видела возлюбленного. На следующий день, дождавшись, когда она отправится на работу, он забрал все свои вещи и навсегда покинул дом, где его так любили.

— Ох, — простонала Эбби, вытирая лицо.

Она быстро подкрасилась, стараясь загримировать темные круги под глазами. Заглянув в зеркало, она осталась довольна — на нее смотрела женщина, если и не очень счастливая, то и не несчастная. Ее родители не должны были видеть, что она плакала. В последние месяцы ее беременности им тоже пришлось несладко.

Спустя час, покончив с тяжелыми воспоминаниями, Эбби, радостная и безмятежная, уже ползала по ковру вместе с маленьким сынишкой.

— Давай, малыш, лови!

Улыбаясь, она бросила мяч в его протянутые ручонки. Он чересчур быстро сомкнул их, и мяч улетел, коснувшись его головы. Но малыш не расстроился, а схватил непослушный мячик и попытался кинуть матери обратно. Однако мяч опять летел через его голову, не попав в цель. Глаза Эбби засветились любовью и материнской гордостью, когда она увидела, что ее маленький сын смело пополз через всю комнату за игрушкой. Теперь в ее жизни он был самым главным дорогим человеком. Для него она готова на все, на любые жертвы. Вдруг она подумала, что Майк тоже может не понять ее, и удивилась, что вспомнила о нем в такой неподходящий момент. Но раз уж пришли ей в голову мысли о нем…

…Эбби облокотилась о покрытый ковром пол и вытянула перед собой обтянутые джинсами стройные ноги. Не то чтоб она стыдилась происхождения сына, которого растила без отца, конечно же нет, но ей же хотелось, и в этом она должна признаться самой себе, чтобы кто-либо посторонний узнал правду о его рождении. В особенности такой человек, как Майк Саммерс. Он очень напоминает Фила, так вполне возможно, что и в этом деликатном отношении будет похож на него?

Нет, решила Эбби, в любом случае Майк никогда не сблизится с ней настолько, чтобы узнать о том, что у нее есть сын. Он может не понять, почему она сохранила ребенка. И, вероятно, решит, что она легкомысленна, отважившись завести ребенка вне брака. Решив хранить молчание, Эбби стремительно поднялась с пола:

— Пойдем, тигренок, погуляем, пока бабушка готовит обед, ладно? — Она наклонилась и подхватила сынишку. — Мы пойдем гулять, мама, — объявила Эбби, подойдя к двери кухни.

— Только недолго, дорогая, — ответила мать, — мы скоро будем обедать.

Удивительно, как крошечное человеческое существо может превратить даже самый мрачный и ветреный день в яркий и солнечный! В квартире Эбби было включено радио, но она едва ли слышала музыку, поскольку в памяти ожили те несколько драгоценных часов, проведенных с Джейми. На душе стало радостно и спокойно. Что бы ни происходило в ее жизни, пока у нее есть сын, она не станет жаловаться на судьбу.