Филдинг посмотрел на него слегка удивленно:

— Ну… Скорее нет, инспектор, — сказал он. — Наверняка нет.

— А не скажете ли почему? — спросил Ханнасайд.

Доктор стал изучать свои ногти.

— Ну, раз уж вы задали такой вопрос, мне надо отвечать, — промолвил он. — Мне это не очень-то приятно, но делать нечего. Дело в том, что мистер Грегори Мэтьюс был очень против нашего брака с его племянницей, мисс Стеллой.

— Почему же? — спросил Ханнасайд.

Доктор снова погрузился в молчание, углубляя и расширяя исследование своих ногтей.

— Дело в том, что… Видите ли, мистер Мэтьюс разузнал, что мой отец… Мой отец скончался в доме призрения для алкоголиков…

Инспектор, кажется, был здорово ошарашен. Он закашлялся и потянулся к стаканчику с содовой. Ханнасайд спросил бесцветным голосом:

— Понятное дело, вам не хочется обсуждать с нами столь щекотливый вопрос, доктор, но скажите все-таки, сообщил ли мистер Мэтьюс о своем открытии Стелле?

— Да, но это никак не повлияло на ее намерения.

— Ага. А он как-то мог повлиять на ее действия?

— Мы бы поженились вне зависимости от его желания, если вы это имеете в виду, — сказал Филдинг, жестко улыбаясь. — Давайте, суперинтендант, что вы ходите вокруг да около? Вы, вероятно, хотите спросить, не шантажировал ли он меня тем, что расскажет обо мне моим клиентам, если я женюсь на Стелле? Конечно, он угрожал мне, и, конечно, это было бы для меня крайне неприятно…

— Спасибо, доктор, — кивнул Ханнасайд.

В этот момент дверь открылась, и в библиотеку вошли миссис Мэтьюс со Стеллой. Миссис Мэтьюс выглядела очаровательно в черном платье с белой отделкой на воротнике и в черных ажурных чулках. Она остановилась у порога и спросила:

— Мы вам не помешали? Прошу прощения, но мой сын передал мне, что вы хотели меня видеть…

— Конечно, конечно, проходите, — сказал Ханнасайд, привставая со стула. — Я вас не смею больше задерживать, доктор….

Миссис Мэтьюс подождала, пока Филдинг вышел, после чего прошла к столу и села напротив Ханнасайда. Стелла стала сбоку от нее, неприязненно рассматривая суперинтенданта.

— Я думаю, что вы не будете против, если я поприсутствую при вашей беседе с моей дочерью. Боюсь, она сейчас в таком расстройстве, чувствует неясные угрызения совести, и мне, возможно, придется уточнять… Уточнять ее ответы на ваши вопросы, которые просто могут ее напугать. Ведь она еще так молода… — доверительно заметила миссис Мэтьюс.

— Не надо говорить ерунды, мама, — сквозь зубы процедила Стелла.

— Уверяю, что и в мыслях не имел пугать вас, — улыбнулся Стелле Ханнасайд.

— Неужели? — надменно сказала Стелла.

Миссис Мэтьюс сильно сжала пальцы дочери и сказала Ханнасайду:

— Спрашивайте меня, суперинтендант! Многие испытывают инстинктивное отвращение от допросов, но я прекрасно отдаю себе отчет, что во многих случаях это — вынужденная необходимость… Я была так привязана к моему покойному деверю, и его смерть была для меня страшным ударом. Знаете, моя нервная система и без того очень слаба, увы… И тем не менее я готова отвечать на все ваши вопросы — по крайней мере то, что я знаю.

— Спасибо вам, — сказал Ханнасайд. — Естественно, я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы ведь жили в доме Грегори Мэтьюса несколько лет, верно?

Миссис Мэтьюс кивнула:

— Я прожила здесь пять лет. Мой деверь поступил по отношению ко мне очень благородно в тяжелый момент моей жизни, и уже за одно за это я ему всегда была благодарна!

— Мой отец умер пять лет назад, — вмешалась Стелла.