— Да, на правой, — удивленно приподнял бровь Лоуренс. — Я давно заметил, что она очаровательна, но только в Ньюгейте, когда она отбивалась от стражников так, что заставила их дрожать от страха, я понял, что она просто великолепна.

— А неплохой спектакль она устроила в тюремной камере, правда? — невольно улыбнулся Криспин. — Помнишь, как перетрусил тот стражник, когда она просто взглянула на него? Не думаю, что он осмелился бы преследовать нас, даже если бы я не оглушил его.

— А помнишь, как она отказалась идти с нами до тех пор, пока мы не освободим остальных женщин? — подхватил Лоуренс. — Я тогда и не надеялся, что после того как на меня набросилась Хелена, синяки и ссадины на моих руках быстро заживут. Мне ведь не сразу удалось убедить ее, что мы пришли, чтобы помочь Софи. Если верить Элвуду, то твоя мисс Чампьон слывет настоящей героиней в глазах многих людей, и ее побег из тюрьмы только укрепит эту славу. Простые люди считают ее едва ли не бессмертной.

— И похоже, они правы, — ответил Криспин, вспомнив о деле, из-за которого пришел. — Кто-то пытался убить нас прошлой ночью, когда мы были в постели, и почти преуспел в этом.

— Что?

— Кто-то выстрелил горящими стрелами в окно спальни, отчего загорелся балдахин. Это была попытка убить меня. И Софи. Я хочу узнать, кто желал нам смерти, и надеюсь, что ты мне поможешь.

— Ты говоришь, что для поджога были использованы стрелы? — нахмурился Лоуренс.

— Да. Гениальное изобретение, которое наверняка было придумано именно для такой цели. Пламя на стреле каким-то образом не гаснет, хотя она летит по воздуху. Я подозреваю, что в этом случае используется порох, но сам я ничего подобного никогда не видел. Я сохранил одну стрелу и отправил ее своему брату Йену. И подумал, что ты можешь знать, у кого есть такое оружие. Или, возможно, слышал о том, что меня собираются убить.

— Я ничего не слышал ни о стрелах, ни о заказе на твое убийство, — задумчиво покачал головой Лоуренс. — Есть еще какие-нибудь зацепки?

— Только одна, название банка. «Лаундес и Уайнскот». Ты что-нибудь знаешь о них?

— Скучное скопище тупых гадин, — в сердцах ответил Лоуренс. — Они как-то заявили мне, что не прикоснутся к моим деньгам. Изображают из себя принципиальных моралистов. Ублюдки! — пробормотал он.

— И где же находятся эти образчики добродетели?

— Где-то в северных графствах, — неопределенно махнул рукой Лоуренс. — Может быть, в Ньюкасле? Не помню, я давно выкинул их из головы. А почему ты спрашиваешь?

— Что-то мне подсказывает, что они замешаны в этом деле.

— Вряд ли. Среди них нет ни одного, у кого хватило бы воображения поджечь кровать. — Лоуренс вдруг хитро улыбнулся и добавил игривым тоном: — А ты уверен, что это не вы с мисс Чампьон постарались?

— У вас развращенная фантазия, лорд Пикеринг.

— Вы первый, кто говорит мне это, лорд Сандал, — елейным тоном промолвил Лоуренс. — Большинство людей считают меня образцом добропорядочности. Вы так болезненно реагируете на мои слова потому, что я разгадал ваш маленький секрет прежде, чем вы узнали о нем сами. Но скрыть это от меня вы все равно не смогли бы. Я — признанный эксперт в любовных делах.

— Эксперт? Ты влюбился? Неужели Лоуренс Пикеринг влюбился? Не могу поверить.

— Это правда, — ответил Лоуренс с такой счастливой улыбкой, что последние сомнения Криспина исчезли.

— Кто она? Как это случилось? Когда? Почему я узнаю об этом последним? — обрушил он на друга поток вопросов.