— Кто она? Как это случилось? Когда? Почему я узнаю об этом последним? — обрушил он на друга поток вопросов.

— Это женщина, с которой я давно знаком и которой давно восхищаюсь. Но только совсем недавно мы пришли к официальному соглашению.

— Официальное соглашение? — недоверчиво переспросил Криспин. — Это значит, что ты намерен жениться?

— Да, — кивнул Лоуренс. — Если только…

Дверь кабинета распахнулась настежь, прервав признания Лоуренса. Не успели друзья опомниться, как помощник Лоуренса, Гримли, оказался посередине комнаты.

— Милорд, мне необходимо переговорить с вами, — выпалил он, едва переведя дух. — Мне очень нужен ваш совет. Дело в том…

— Вы видите, Гримли, что я занят, — перебил его Лоуренс, кивая в сторону Криспина.

— Простите, милорд. — Гримли неуклюже поклонился Криспину. — Но дело очень важное. Лорд Пикеринг, мне нужно срочно поговорить с вами. Наедине.

Криспин понял недвусмысленный намек и поднялся, хотя ему вовсе не хотелось прерывать разговор с Лоуренсом на таком интересном месте.

— Я оставляю вас с вашими делами, — сказал он. — Но обещаю, Лоуренс, я вернусь, чтобы дослушать до конца твою волшебную сказку.

Лоуренс широко улыбнулся другу, но как только дверь за ним закрылась, на его лице появилась глубокая озабоченность.

Письмо доставили вскоре после ухода Криспина, и сделал это не посыльный, а сама Октавия. Терстон провел ее через потайной ход, чтобы никто не узнал о том, что она приходила. Софи сидела за столом в библиотеке и в задумчивости кидала кости. Она не слышала, как открылась потайная дверь, и подняла глаза, только когда шаги Октавии гулко прозвучали по деревянному полу. Увидев подругу, Софи просияла и бросилась к ней.

— Как я рада видеть тебя, Октавия! Ты получила мое письмо?

Октавия ответила не сразу. Направляясь сюда, она не знала, чего ожидать. Получив от Софи сначала одно загадочное письмо, которое доставил тюремщик, потом второе — его принес слуга графа Сандала — и наконец узнав о пожаре в Сандал-Холле минувшей ночью, она боялась, что ее подруга измучена или, хуже того, при смерти. Софи же выглядела здоровой и веселой.

— Софи, с тобой все в порядке?

— Да.

— А граф Сандал? Он хорошо с тобой обращается?

— Очень, — смущенно вспыхнула Софи. — У него превосходный повар. Только не говори об этом Ричарде.

Октавия удивленно кивнула. Когда неразговорчивый посланец доставил в «Курятник» письмо из Сандал-Холла с сообщением о том, что Софи в безопасности и скрывается у графа Сандала, они с Эмми забеспокоились. Уже давно любимым развлечением Софи было чтение вслух историй о похождениях графа Сандала, которое она сопровождала нелицеприятными комментариями, награждая его при этом обидными прозвищами типа «червяк» или «слизняк». Они решили, что для Софи оказаться в его руках хуже, чем изжариться в раскаленном масле, быть покусанной сотнями диких пчел и всю оставшуюся жизнь прожить без апельсиновых пирожных. Они представляли себе, как Софи в ярости мечется из угла в угол по комнате, натыкаясь на мебель, и осыпает проклятиями и сам дом, и его хозяина.

Поэтому Октавия очень удивилась, найдя Софи в благостном расположении духа сидящей за столом в одной сорочке и безмятежно играющей в кости. И если бы дело, которое привело ее сюда, не было бы так печально, Октавия от души расхохоталась бы.

— Давай присядем, — сказала она серьезно.

— Что такое? Что случилось? Что-нибудь с «Курятником»? — Улыбка исчезла с лица Софи, когда они с подругой уселись на серебристо-красный полосатый диван.