Мэттью слезящимися глазами смотрел на это – исход оказался непредвиденным.

Они совершили большую ошибку.

Им попадались лишь средства от акне, мази от геморроя и лекарства с загадочными названиями, которые не брал никто из мародеров. Все действенные средства для центральной нервной системы давным-давно растащили. Еще через десять минут поисков Боб наконец поднял руку.

– Так, перекур, ребята. Подождите-ка.

Хэп и Бен остановились. Вытащив фонарики изо рта, они посмотрели на Боба.

– По-моему, пора спуститься в подвал.

Желтый луч фонаря Боба выхватывал из темноты его морщинистое лицо.

Его напарники пожали плечами, не выражая ни радости, ни сожаления по поводу этой идеи. Наконец Бен сказал:

– Ты точно готов пойти на это?

– На что именно? О чем ты говоришь?

– Ты точно готов рискнуть нашими жизнями, чтобы какая-то чокнутая домохозяйка получила лекарство?

– Бен, мы точно не знаем, насколько она чокнутая. Поверь мне, нам всем будет лучше, если мы сможем ее стабилизировать.

Бен снова пожал плечами.

– Веди нас, Макдафф.

– Помедленнее, джентльмены, – попросил Хэп, направив свой бесполезный фонарик в непроглядную темноту.

Сквозь грязные линзы очков он видел расплывающиеся пятна света, скользившие по металлическим стеллажам и щупальцам закопченной системы отопления, с которой свисали сталактиты труб. Из темноты раздался хриплый голос Боба:

– Иди на мой голос, Хэп. Похоже, здесь у них хранились старые лекарства – срок годности, наверное, вышел еще при Клинтоне, но все равно проверить стоит. – Хэп пошел на голос и серебристый свет. – Ну ни фига ж себе! – голос Боба сорвался на крик. – А это еще что за хренотень?

– Что там, Боб? – Хэп подошел ближе, и перед ним возникли два силуэта. Они стояли в углу старой, выложенной кирпичом комнаты, заваленной картонными коробками, старыми досками и мышиным дерьмом. Все поверхности покрывал толстый, как мех, слой пыли.

Хэп опустил фонарик и посмотрел туда, куда глядели его напарники. Они стояли очарованные, не в силах сдвинуться с места. Хэп моргнул. Стена расплывалась у него перед глазами, и ему пришлось поправить очки, чтобы понять, что их так поразило. Наконец он заметил древний шов, рассекавший аккуратную кладку на пять или шесть футов в высоту, а вдоль него – едва различимые ржавые петли.

– Мать моя женщина, – пробормотал Хэп, поняв, на что именно он смотрит. – Это что, дверь?

Боб медленно кивнул.

Хэп взглянул на него.

– И куда она ведет?

Она потянулась за туалетной бумагой и тут снова услышала высокий, тревожный голос Мэттью, который доносился с улицы:

– Лилли, ты на связи? Ты там? Прием? Где ты? Тут случилось кое-что… кое-что дерьмовое… Прием? Прием! ПРИЕМ!

Лилли впопыхах закончила свои дела и натянула джинсы. После выкидыша, который случился три недели назад, она страдала от инфекции мочевого пузыря и даже этим утром почувствовала неприятную слабость в животе, которая в конце концов и привела ее к пластиковой кабинке.

– Иду, черт вас дери, – едва слышно пробурчала она. – Попридержите колготки!

Рация лежала на бочке из-под нефти в пятнадцати футах от туалета. Лилли в несколько шагов пересекла это расстояние, схватила ее и нажала на кнопку.

– Мэттью? Это Лилли… Говори.

Раздался голос:

– О боже… Э-э… Лилли… Случилось кое-что… кое-что очень хреновое!

Лилли снова нажала на кнопку.