– Почему?

– Это может быть опасно. Все-таки… преступники.

Теон усмехнулся:

– Это задержанные преступники. Кроме того, у подростков программа расписана до завтрашнего вечера. Это школьники подведомственных школ, со всеми разрешениями от родителей… Им будет только на пользу посмотреть на работу управления вживую, – он с недоумением покосился на следователя.

Та закусила губу:

– Как минимум одна девочка такого разрешения не получала.

Теон остановился, но вопросов задавать не начал, ожидая, что Грета пояснит.

Та шумно выдохнула, отвела взгляд:

– Это моя дочь Семаль… Она подделала мою подпись и… Я об этом узнала вот только перед отправлением на «Тольду», – она протянула Теону блокнот, развернула лист с признанием дочери.

У Теона изогнулась бровь, взгляд стал лукавым, но понимающим:

– Кого-то мне эта девочка напоминает, – он усмехнулся. – Что ж, у Семаль на фрегате присутствует мать, можно считать, что у вас парная экскурсия… Или ты намерена дать ход расследованию о подделке твоей подписи и поставить жирный крест на будущем твоей дочери?

Он продолжал удерживать блокнот, смотрел на Грету с напряженным ожиданием, будто позволил решить нерешаемую задачку, и теперь ждал, как она справится.

Грета посмотрела на него с досадой, закусила щеку с внутренней стороны. Выдохнула:

– Конечно, не буду…

«Хотя мне самой служебного расследования не избежать», – подумала.

Теон коротко на нее взглянул, закрыл блокнот и вернул его Грете в знак того, что тема исчерпана. Снова направился вниз. Грета спрятала блокнот во внутреннем кармане, проворчала:

– Но вообще мне хотелось бы узнать, как ей удалось подделать мой сертификат…

– Никак. Если она не гениальный хакер, – отмахнулся Теон. Он уже думал о другом, связывался на ходу с капитаном «Тольды» и пересылал ему указание выдвигаться на N45 с пометкой «срочно».

Грета торопилась за ним, тайком разглядывая. Он почти не изменился. Возмужал, постарел, стал более сдержанным и ироничным. Таким он ей нравился гораздо больше. Рядом с таким Теоном было не страшно.

– Кстати, я слышала – Чайка? – она вернулась к недавно услышанному разговору. – Что это?

Теон, чуть повернув к ней голову, кивнул:

– Землянин, очень толковый. Нирих на него не надышится… Помнишь Нириха?

Она помнила, более того, даже успела несколько раз с ним поработать. Грета усмехнулась. Ее лилово-розовые волосы, стремительная и угловатая фигура отражались в серебре зеркал и полировке атриума. Теон тайком поглядывал на женщину, узнавал любимые когда-то черты, и в груди становилось теплее.

Когда входили в атриум, Нирих запросил связь повторно.

– Слушай, ну, на «Линеле» триста сердцевин на складе из тех, что маркированы Чайкой как ворованные. Мои ребята сверились по серийным номерам, подтверждают с места. Шестнадцать установок на орбите Тераканды, каждая усилена для пролонгации действия, плюс заминированные спутники на орбите для запуска химической реакции. Итого тысяча девятьсот сердцевин. Еще двести где-то потерялись…

– А Чайка мог обсчитаться и приписать Филину лишнее, – спросил Теон.