Откуда-то справа доносился мерный приглушенный стук. Иногда кто-то вскрикивал. Надежда, полоснувшая по венам, заставила Влада побежать на звук. Прямо по коридору, налево, снова прямо, через перегородку в медблок. Стук стал громче, в нем отчетливее считывались злые, истеричные угрозы.

– Эй, кто там?.. Откройте!

Влад остановился. Это был не голос Ноэль. Низкий, хрипловатый, он не мог принадлежать девушке.

– Рин? – позвал Влад, застыв у двери в лабораторию. Стук прекратился. Шорох за дверью и приглушенный голос:

– Влад… убирайся отсюда! Слышишь?

Вместо этого Влад вытащил пластинку своего креоника из пазов, приставил к панели доступа, быстро подобрав код, надавил на кнопку ввода. Двери распахнулись. Клириканка стояла скрестив руки на груди и сурово смотрела на него из полумрака лаборатории.

– Какого скварра ты тут делаешь?

– Где Ноэль? – спросил.

Рин стремительно пересекла помещение, замерла напротив землянина:

– Я вижу твой цвет, ты беспокоишься о ней. Ей уже не имеет значения, – путанно заговорила клириканка.

Взгляд Влада потемнел, метнулся к стене.

– Ты о чем? Когда ты в последний раз видела Ноэль. Я ищу ее.

Рин положила морщинистую ладонь на его грудь.

– Пусть боги подарят тебе смирение, которое забрали у моей девочки…

Кто-то передвигался по соседнему коридору – Влад отчетливо услышал звуки шагов. Они, распространяемые внутри замкнутых помещений, причудливо путаются и рассыпаются, однако землянин отчетливо распознал – кто-то стремительно шел от рубки по направлению к хвосту «Унции». По-хозяйски уверенный, широкий шаг.

– Филин здесь, – прошептал Влад, в одно мгновение забыв, что перед ним стояла клириканка.

Женщина кивнула.

– Он всегда здесь, «Унция» – его дом.

Влад посмотрел на нее, пытаясь понять. Кто она ему – друг, враг или случайная тень Ноэль, прикипевшая к судьбе несчастной девушки? Угадав его мысли, Рин прошептала:

– Я любила Ноэль, берегла, словно дочь… Он выжег ее изнутри, сперва заставив ненавидеть и перестать доверять, потом – отравив собственной злостью.

Клириканка плакала – золотистые слезы, собравшись в уголке глаз, стекали на подбородок, падали на белый китель медслужбы.

– Где она? – Прошептал Влад.

– В последний раз я чувствовала ее в рубке… Больше получаса назад.

«Черт», – промелькнуло в голове.

Влад, оставив Рин, помчался коротким путем, минуя лифты и узкие коридоры, где его бы могли заблокировать, по винтовой лестнице и на верхнюю палубу, в рубку. Гермопереборки оказались непривычно распахнуты, внутри темнели перешедшие в автономный режим экраны. На капитанском мостике, широко раскинув руки и распахнув глаза лежала Ноэль.

Влад бросился к ней, все еще надеясь на чудо. Схватил за запястье, сорвал креоник и подтянул выше рукав – пульс не прощупывался. Влад склонился к девушке, приложил ухо к груди, надеясь услышать хотя бы слабенькое сердцебиение. Он удивился, насколько холодным и неживым стало ее тело, осязаемо пустым.

За спиной появилась Рин:

– Ее цвет погас, землянин. Но ты можешь догнать того, кто украл его у Ноэль. – Она обхватила себя за плечи, тихо раскачиваясь, продолжала плакать.