— А впрочем, — сказал он, — может быть, все и не так было? А, Ледариэн? Совсем иначе? Ведь твой напарник был ханкером. А значит, отпетым негодяем. Он привык издеваться над людьми. Решил попользоваться тобой. Да, да, вижу по приборам, что попал в точку. Увидел неопытную дурочку, готовую пойти за ним на край света за разные обещания, потрахал от души и сделал вид, что хочет ее освободить… А может, он и не погиб вовсе, а?

И он начал строить предположения по поводу Ильта и обзывать его всячески. И это уже было невыносимо, в конце концов у меня вырвалось.

— Нет!

— Что- нет?

— Он был… он погиб в самом деле. В перестрелке. И… — я разрыдалась.

— Ну-ну, жаль расставаться с иллюзиями?

— Нет. Его звали Ильтен Гаррей. И он был ско. С Квирина.

Вот уже три недели я не выхожу из камеры. Интересно, неужели так будет всегда?

По сравнению со следствием это, конечно, очень неплохо. Первые дни я с удовольствием отсыпалась, пила водичку из-под крана. Еду здесь можно заказывать по дискону прямо в камеру — как в отеле, красота! Хоть и с ограничениями. Я слегка приободрилась и уже не понимала, почему в последние дни под неусыпным оком Керли я ощущала себя распластанной на предметном стекле и замученной лягушкой.

Здесь и туалет есть отдельный, и душ. Правда, я подозреваю, что все просматривается камерами, не могли же они предоставить мне столько возможностей, чтобы, например, повеситься — и не наблюдать при этом.

Теоретически и бежать отсюда несложно. Выломать, допустим, в душе эту штуковину, не знаю, как она называется, балка такая блестящая над головой. Как только кто-нибудь войдет — оглушить и вперед. Но есть два препятствия. Во-первых, мы находимся на острове, здесь у них Сальский архипелаг, отсюда практически не сбежишь. Есть, конечно, посадочная площадка, но она охраняется наверняка очень хорошо. Во-вторых, ко мне никто и не ходит.

Началась сенсорная депривация. Я борюсь с ней известными методами — физическая тренировка. Заставляю себя делать упражнения два часа, три…

Книг они мне оставили только две (конечно, в виде микропленок, которые читают через очки-демонстратор). Первая — Кодекс. Туда входит Этический Свод Федерации (очень мило… интересно, укладывается ли в этот Свод обращение со мной на следствии? Судя по его содержанию — не укладывается) и свод уголовной ответственности. Я тщательно изучила его, но судя по всему, казни мне не избежать. Правда, я не знаю, что известно о моей деятельности — например, историю с Люцисами мне удалось все же скрыть (выходит, их система жесткого допроса далеко не так эффективна, как они думают). А кроме меня, из моих людей никто об этой истории не знает — давно было дело. По сути, в чем меня можно обвинить — захват нескольких кораблей и жертвы, убитые в бою. Ведь я никогда не продавала людей в рабство!

Но фишка в том, что убитые в бою — тоже считаются моими жертвами. Это, в общем, справедливо, ведь если бы я на них не напала, люди эти до сих пор были бы живы и здоровы. А отдавала приказы именно я… Все мои люди получат какие-нибудь срока заключения, а вот мне не выжить.

Но что поделаешь — такова плата. Это, в общем, справедливо.

И я всегда знала, что мне не умереть в своей постели. Вот только жалко Лус.

Если выбирать род смерти — мне хотелось бы в бою, от случайного луча или спикулы. И быстро, конечно, лучше мгновенно. Но в принципе, казнь на Квирине — не самое страшное, тоже очень быстро, луч в висок — и все. Только ожидание противно. Но сейчас пока я и не думала о смерти.