Впрочем, я не так уж далека от истины.

Мы долго разговаривали. Как-то у нас поехало, как по маслу, едва речь зашла о кораблях и оружии. Я рассказывала Ильту про «Страгонов» и «Найков», наверное, это были государственные тайны, но какие к змею сейчас тайны… Ильт от души веселился.

— Четырнадцать ракет, говоришь…

— Ну да. «Воздух-земля» или «воздух-воздух»… А если космические вешать, то восемь. Но это редко так бывает, чтобы с полной загрузкой… Знаешь, радиус-то сокращается.

— Ох, бедняги… радиус сокращается.

— А что, у вас не так? На ваших ландерах?

— Ну у нас тоже есть понятие радиуса действия… в парсеках, — пояснил Ильт. Я застонала.

— Так ты сама-то летала?

— Ну да, случалось. В школе. Я только на шестом «Страгоне»…

— Ага. Ну и как?

— Да ничего, до шести «же» я свободно держу.

— Боже ты мой, какое варварство! Сколько тебе лет-то было?

— Семнадцать, восемнадцать… А что?

— А гравикомпенсаторы на что?

— Ну уж простите… не придумали… умишком не вышли… звиняйте великодушно.

Я ехидничала, а на сердце скребли кошки. Тебе бы, змеиное отродье, выйти разок из пике на шести, на восьми «же»… А Грейт не справился с управлением, или что-то там отказало, так и не разобрались, и не сработала катапульта. А на ваших супер-пупер-ландерах стоят гравитационные сплетения, и вы вообще не знаете небоевых потерь, разве что в подпространстве какой одиночка заблудится.

Ильт тоже напропалую выдавал государственные квиринские тайны. Даже, забывшись, начинал мне рисовать пальцем на стене схемы связи гравитационной ходовой части с реактивной. Я никак не могла понять, каким образом эти части взаимодействуют, и как получается, что при их совместной работе так улучшаются все летные показатели…

Вскоре принесли ужин. Мы взяли миски и вернулись на законные, насиженные места. На них уже никто и не претендовал, и похоже, все тихо смирились с тем, что я общаюсь с новичком. Оно и вполне естественно — ведь полицейским как-то несподручно иметь дело с бывшей преступницей, а ско без разницы, он не серетанец. Ну и его можно понять, я ведь девушка молодая, красивая… Уверена, что в черепушках моих товарок зрели целые кладези сплетен, готовые в любой момент взорваться вулканом. Но мне это как-то безразлично. Тут уж не скажешь о нас ничего плохого, верно? Ведь мы все время на виду у всех, и все видят, что Ильт даже рукой меня не коснулся ни разу…

Я вознамерилась проглотить выданную вместе с ужином таблетку сэнтака. И тут рука Ильта перехватила мое запястье. Я с удивлением посмотрела на него.

— Ты чего?

— Подожди немного, — попросил он. Я опустила руку с таблеткой. Ильт прошептал.

— Не ешь эту гадость. Можно в туалет выбросить, если незаметно.

— Поздно, — ответила я так же тихо, — я уже привыкла.

Ильт яростно помотал головой.

— Отвыкнешь.

— Это очень тяжело.

— Ты сможешь. Синь, пойми, пока мы не в зависимости от них — мы не рабы на самом деле.

Я молчала, глядя в пол, не зная, что ответить. Ильт, в общем-то, был прав. Я легкомысленно отнеслась к сэнтаку, но ведь именно так Аригайрт и добивается полного подчинения своих рабов. Не надо бы таблетки принимать… лучше перетерпеть. Но…

— Ильт, не все ли равно? Ведь нам уже не выбраться с Глостии… Это теперь наша жизнь.

— Ты ешь кашу, — посоветовал он.