Кончилось? Или еще нет? Время иссякло. Слова, которые он не понимал. Голоса — далеко, так далеко.

Наконец-то он остался один, без надоедливых сокамерников, все как он хотел. Вернее — /почти/ один.

Он и еще боль.

С ним происходило что-то неладное, ей Богу!

Он не узнавал знакомого зала, знакомых лиц. Из ламп дневного света гудела едва ли треть, прочие оставались немы и темны. От влаги — снаружи опять шел дождь, и у половины зрителей промокли одежда и волосы — от влаги в помещении стоял густой тяжелый запах прели. У Данила даже закружилась голова.

Вот в прошлое заседание кто-то поставил рядом бутылку воды. Но парень мог поклясться, что никто не отпирал решетку! Не приближался. Ну да, порой он уходил в себя, было дело. Иногда казалось, что лица защитницы, судьи и обвинителя как будто трескаются, он мог долго разглядывать паутину щелей, трещин и сколов — но это оттого как раз, что никто к нему не обращался. От скуки. Данил был никому не интересен.

Никто не подходил и точно не отпирал клетку. Уж он бы заметил! Тогда откуда взялась треклятая бутылка?

— Сторона обвинения, ваше слово?

— Ваша честь, — прокурор привстал с места, его кошачьи усы шевелились. — Мы только за привлечение специалиста в качестве официального эксперта!

Но все-таки — что с ним творится? Он словно проваливался. Порой, когда кто-нибудь проходил мимо клетки — казалось, шаги звучат не только впереди, но и прямо за спиной. Данил знал, что сзади никого нет, но нет-нет вздрагивал, оборачивался. Конечно, там была глухая стенка.

— Чмутин Юрий Владимирович, — представился долговязый эксперт с холеной бородкой. Вместо галстука его воротничок связывала клетчатая твидовая бабочка.

— И работаете?..

— Чернодольский профессионально-технический университет, ЧерПТУ. Доцент кафедры релполита. То есть, простите — релятивистской политологии.

— Спасибо. Итак, объясните, пожалуйста, суду, может ли антигравитация влиять на устои государства.

Первые слова эксперт пробормотал не вполне внятно, но затем голос его окреп, и он продолжил уже отчетливо:

— Ваша честь… ммм… вы, я уверен, знаете, что постоянная тонкой структуры равна ста тридцати семи с сотыми долями. В настоящий момент даже не важно точное значение. Дело в том, что именно такое соотношение фундаментальных физических констант делает возможным существование элементарных частиц, из которых состоит все: звезды, планеты, деревья и даже все мы с вами, включая уважаемый суд.

— И государство? — спросил прокурор.

— Гм, — доцент поправил очки в тонкой оправе. Секунду он молчал, как будто взвешивая слова. — В некотором роде. Разумеется. Ведь государство, в свою очередь, состоит из людей.

— Продолжайте, господин эксперт.

Губы доцента сжались: не то в знак согласия, не то неодобрения.

— Эта структура, уважаемый суд, не зря называется тонкой. Даже самое малое вмешательство в нее недопустимо. Абсолютно недопустимо. Разница в девятом знаке после запятой может привести к мгновенному коллапсу Вселенной.

— И государства? — еще раз уточнил обвинитель.

— И государства. Которое также является частью Вселенной. Что мы видим в данном случае, уважаемый суд? Гравитация, как известно, есть ни что иное как функция состояния материи. Вмешательство в гравитацию, известное также как антигравитация, которое мы и наблюдаем в данном деле — это искажение нашего пространства-времени, это, так сказать, колебание самих основ континуума. До каких знаков после запятой оно доходит? Признаюсь откровенно: специалисты нашего университета пока не могут дать ответ.