– Нет. – Американец оперся спиной о камень. – Всем известно, что катапультирование пилота осуществляется в месте боя, а не в месте падения самолета... Тот истребитель, который первым меня расстрелял, должен был сообщить координаты на свою базу. Так что искать как раз должны где-то недалеко отсюда... Меня снесло примерно миль на семь-восемь, может чуть больше.

– Ага! – Влад немного наклонился вперед. – То есть район предполагаемого поиска все же не совсем здесь, а в пятнадцати-двадцати километрах восточнее. Так?

– Так, – согласился летчик.

– Сколько обычно длится поиск пилота?

– Сложно сказать. Зависит от конкретного случая. Сутки, двое... Могут и неделю искать.

– А в твоем случае?

– Думаю, не больше двух дней.

– Тогда смотри, – Рокотов сцепил руки в замок. – Сбили тебя трое суток назад. В сеть крупномасштабной поисковой операции ты не попал. Следовательно, можно предположить, что основные действия свернуты. Ищут, конечно, но уже без особого энтузиазма. Для проформы. Вероятно, решили, что тебя уже либо твои спасли, либо ты сгорел в машине...

– Если нашли кресло, то второй вариант отпадает.

– Логично. Но кресло могли и не найти. Мы на границе с Косово, тут у армии своих забот хватает... Однако отряд полиции поисков не прекращает. И при этом – слушай внимательно! – не сообщает о своих действиях руководству. Иначе им в помощь прибыли бы дополнительные силы... Но ни сил нет, ни поиск не прекращен. Получается абсурд.

– Да уж, ерунда какая-то, – согласился Кудесник. – Полицейские, которые никому не подчиняются, западное вооружение, автономные действия... Плюс то, что ты мне со слов этого мальчика пересказал... И еще твоя экспедиция. Напоминает ночной кошмар.

– И я о том же. Но меня больше всего беспокоит тот факт, что они столь быстро тебя запеленговали и тут же начали искать. Будто точно знали, что ты приземлился именно здесь. Я тебя увидел случайно, а они? Две случайности – это перебор.

– Может быть, по передатчику?

– Я что-то не видел у них пеленгующей аппаратуры.

– К чему ты клонишь? – напрягся Коннор.

– Да ни к чему конкретному... Так, мысли вслух. Все пытаюсь вычислить, кто они на самом деле. И предусмотреть их дальнейшие шаги. Не забывай, что за тобой и, надеюсь, за мной тоже – прилетят морские пехотинцы... А сбить вертолет – раз плюнуть. Поэтому на финальном этапе для нас самое важное – это нейтрализация спецполиции, – Владислав выстроил логическую схему. – А до момента, пока мы не найдем способ дать знать о себе твоему руководству, нам предстоит максимально проредить этот отрядец. Чем меньше их останется – тем лучше.

– Что ты сделал с теми двумя? – вспомнил Джесс.

– Вот это тебе знать не надо, – вздохнул биолог. – А то еще возмущаться начнешь, орать о правах человека...

Рокотов вывинтил из одной гранаты запал, внимательно его осмотрел и достал из пенала маленькую отверточку.

– Что ты делаешь?

– Готовлю очередную пакость. – Влад развинтил запал и извлек пластмассовую трубочку с порошком, обеспечивающим медленное горение. – Сколько секунд до взрыва в этом типе гранат ?

– От шести до двенадцати.

– Значит, будет одна. – Он вскрыл трубочку и аккуратно высыпал из нее порошок. – Даже одной не будет.

Теперь игла взрывателя ударяла в капсюль, и тот подрывал заряд напрямую, без замедлителя. Влад вновь собрал запал, потом проделал ту же операцию со вторым.

– У вас на стройке несчастные случаи были? Пока нет.