Роше не сомневался в том, что Лео слышал. Бармен «Канар» заслуживал бы дисквалификации, если бы не схватился за трубку блока связи немедленно, как только – тренькнув надтреснутым колокольчиком по-над стеклянной дверью – комиссар покинул его богоугодное заведение. Да и остальной народ, опрошенный за минувшее утро, должен был проявить сообразительность на этот счет.

    – Вы еще не знаете, как вы, должны быть, благодарны старой ищейке... – задумчиво заметил комиссар, погружаясь в сизое облако дыма и невзначай наполняя – на треть – свой стакан. – Тот тип, что сосватал вам заказ – вчера вечером – очень сильно подставил вас... Он хоть много обещал?

    – Вот столько, – показал Косневски. – И на задаток не поскупился, хитрец.

    – Ну что ж, – пожал плечами комиссар. – Я – не налоговое ведомство, но сумма заставляет задуматься...

    Лео откинулся на спинку дивана и выпустил к потолку струю табачного дыма – злую и тонкую.

    – Не хочу вас огорчать, комиссар, – заметил он, выдержав паузу, – но кое о чем относительно этого дельца старик Косневски догадался без помощи Козырной набережной... И собирался уже повысить ставки. Или вернуть аванс и бросить все это дело к шутям...

    Комиссар озадаченно отхлебнул вина. И счел нужным польстить партнеру:

    – Да, если уж Лео Косневски надумал вернуть аванс, дело пахнет совсем скверно... Котелок у вас варит, Лео...

    – Двухходовая комбинация, комиссар, – чуть снисходительно объянил Лео. – Ход первый: одна из собачек, заказанных на предмет их вычисления, просчитывается элементарно как кобелек Счастливчика – Тони Пайпера... Есть такая личность – неплохой в сущности малый, но – себе на уме... Очень любит своего пса и свою трубочку – он с нами, господин комиссар – одного поля ягода. В этом, конечно, отношении, мсье Жан, только в этом... Мы с ним частенько болтали – в «Канарах» о том, о сем...

    – Вы уверены? – беспокойно закопошился в своем углу дивана Роше.

    Он достал из внутреннего кармана и двинул по сиденью дивана к Лео пачку снимков – из таможенного файла Толле и из каталога «Собачьей Олимпиады».

    Косневски возмущенно отодвинул полупустой стакан. Небрежным движением кончиков пальцев пошевелил снимки. Чему-то в них удивился – чуть заломил тонкую бровь. Потом снова придвинул вино к себе.

    – Описание, что мне подсунул этот тип, совпадает – один в один. Да кроме того, скажу вам честно: это никто иной, как ваш покорный слуга Лео сторговал Счастливчику того песика – года четыре тому назад. Еще вот таким... Порода – если честно – малость подпорчена, но умная, скажу вам, животина... Бинки звать. Впрочем, я отвлекся. Так вот – ход второй: сегодня с утра Тони и его чокнутого компаньона днем с огнем ищут люди Магира. Прямо-таки – землю роют... А вы понимаете, что значит путаться под ногами у Магира?

    Он отхлебнул из своего стакана, и некоторое время они оба разглядывали каждый – свою трубку. Комиссар терпеливо ждал, стараясь не проявлять следов легкого потрясения. Расследование вырулило в новую колею и тут было о чем подумать. Потом Роше спросил, как ни в чем ни бывало:

    – Это вы – про Рамона Магирова? «Торговые дома Побережья»?

    Лео чуть озадаченно пристроил трубку на край шиповатого камня, служившего им пепельницей. Камень был с Дремлющих гор, что на Парсе в системе Аделаиды, и стоил несколько больше, чем комиссар полиции и перекупщик краденой псины вместе взятые, заработали за все то время, пока упомянутый Бинки рос и мужал.