|
От мрачных размышлений я дрожал сильнее, чем от холодного пронизывающего ветра. Я стоял, облокотившись на фальшборт, и вглядывался в ржавые валы далеко на горизонте. Мне очень хотелось первым увидеть пологие холмы острова Уайт. Я представил, как приятно будет пройти по пирсу в город. Увидеть знакомые лица. Услышать голоса играющих на школьном дворе детей. Я уже видел себя дома в удобном кресле перед камином. Папа, мама и сестры, широко открыв глаза и замирая, внимают рассказу о моих героических похождениях. А за этим последует ночь "очищения" в городе. В компании с Митчеллом, естественно. В этот момент я почувствовал, что за моей спиной кто-то стоит. - О, Керрис, простите. Я не заметил, как вы подошли. - Мне не хотелось вас беспокоить. - Вот-вот должен показаться мой дом. - Вы что-нибудь уже увидели? - Пока нет. - Необходимо раздобыть для вас обувь. Не можете же вы предстать перед своими в этих дурацких носках. К тому же сейчас очень холодно. - А я и не заметил, - ответил я, несколько покривив душою. - Готовьтесь к встрече. В порт явится весь город. Не каждый день к нам приходит пароход с американцами. - Камера наготове. Я запечатлею на пленке ваш прекрасный профиль, как только мы ошвартуемся, - с улыбкой сказала она. - Прекрасный профиль? - удивился я. - Боюсь, что от его вида треснет объектив. - Вы в это время будете стоять вытянув шею, отыскивая среди встречающих супругу. - А вот и нет. Я не женат. - Ах вот как, - проронила Керрис и взглянула вперед по курсу. Ее длинные волосы развевались по ветру. - Вы знаете, а ведь Гэбриэл прав. Мы мчимся на всех парах. Шкиперу не терпится доставить вас домой живым и здоровым. - Вы уверены, что он дал радиограмму на частоте, которую я вам сообщил? - Естественно. Они страшно обрадовались, узнав, что вы живы. Мы замолчали. Наступившую тишину нарушало лишь шипение разрезаемых форштевнем волн. - Вы спасли девушку, - наконец произнесла Керрис, внимательно глядя на меня своими необыкновенными зелеными глазами. - Вас встретят, как героя. - Героем я себя вовсе не чувствую, - ответил я, покачивая головой. - Совсем напротив. Мне становится очень скверно, когда я вспоминаю о Хинкмане. - Тем не менее не забудьте подготовить торжественную речь. Островитяне, насколько я поняла из радиообмена, уже считают вас героем. - Это скорее по праву рождения, а вовсе не из-за личных заслуг. Керрис откинула упавшие на лицо волосы, которые в неярком красноватом свете стали совсем рыжими. - Дэвид, вы либо очень скромны - невыносимо скромны, - либо в жизни вашей семьи есть какая-то огромная тайна. Я снова облокотился на фальшборт и, глядя на пену у форштевня, произнес: - Никакой великой тайны в нашем семействе нет. Если послушать, что говорят и пишут о моем отце на острове, то он выглядит почти полубогом. - И от вас тоже ждут великих свершений? - Вроде того. - И вас это терзает? - Вовсе нет, - улыбнулся я. - Отец - великий человек, но моя семья вовсе не желает видеть во мне второе издание Билла Мэйсена. А вот общественность ожидает от меня нечто подобное. - Но, может быть, вы их и не разочаруете. - Керрис, до сих пор мое самое большое достижение состоит в том, что я за два дня угробил два самолета. Да, все ждут, что я надену сапоги великана. Однако боюсь, что они слишком велики для моей ноги. И я снова повернулся лицом к морю, успев заметить, какие у нее белые зубы и какую прекрасную форму имеют чуть пухлые губы. - Только не подумайте, что я жалуюсь на судьбу, - добавил я и спросил: - А как ваша семья? В ней проводятся смотры достижений ее членов? - Проводятся. Но боюсь, что за всеми членами семейства уследить невозможно. - Неужели их так много? - Да, очень. - У моего приятеля Митчелла восемь братьев и две сестры. Не представляю, как он запоминает их дни рождения. |
