Петра плакала навзрыд.

Кристи стала первой, кому она решилась все это выложить. Ведь лучшая подруга в состоянии была ее понять. Депрессия у Гюнтера прошла, и он больше не нуждался в помощи Петры. Для нее это был удар. Попытка начать нормальную жизнь не удалась.

Кристи увезла Петру к себе в гостиницу. Однажды она поступила так из сострадания. Сейчас руководствовалась исключительно интересами дела. Одна из самых опасных в мире террористок готова была выплакаться ей в жилетку. Разве можно упустить такую возможность?

По дороге Кристи поведала Петре, что удачно устроилась на радио, занимается международной журналистикой, хорошо зарабатывает и очень довольна.

Когда они добрались до Бейрута, наступила ночь. Гостиничный бар, где можно было получить спиртное, закрылся. Кристи позвонила дежурному, и тот прислал официанта с бутылкой виски, льдом и содовой. Дамских напитков у запасливого дежурного не оказалось. В Бейруте по ночам женщины не требуют выпивки. Зато официант притащил большое блюдо с очищенными и нарезанными фруктами.

Голодная Кристи глотала ломтики яблок и груш. Груши были сочные, яблоки вялые. Петра есть не стала. Выглядела она ужасно. Кристи положила ей в стакан побольше кубиков льда, налила на два пальца виски и добавила содовой. Петра храбро сделала большой глоток и закашлялась. Вновь поднесла стакан к губам и выпила свою порцию. Потом опустила стакан и заплакала. Ее словно прорвало. Она рыдала. У нее случилась настоящая истерика. Петра кричала и бормотала нечто невнятное. Ее всю трясло.

Перед Кристи сидела не опасная террористка, а глубоко несчастная женщина, которая поняла, что она никому не нужна, что у нее нет и не будет семьи, что природа и судьба лишили ее обычного женского счастья.

Кристи вытрясла сумочку, чтобы найти успокоительные таблетки, но их не оказалось. Тогда она заставила Петру допить виски. Последние шесть месяцев та безвылазно провела в лагере, где царил сухой закон, и с непривычки мгновенно опьянела. Но Кристи налила ей еще одну порцию. Петра начала сползать со стула, и Кристи помогла ей добраться до кровати.

Все было как тогда, несколько лет назад, когда они ехали из тюрьмы. Да только Кристи теперь другая. Ей нужно было, чтобы Петра заговорила. Она легла рядом с ней, прижалась и стала гладить ее волосы, лицо, шею. Кристи нашептывала что-то приятное. Пьяненькая Петра обняла подругу. Она так нуждалась в сочувствии и утешении.

Кристи целовала Петру и расспрашивала — о жизни, друзьях, планах. Она понимала, на какие кнопки надо нажать, чтобы той стало хорошо. Работала с податливым телом Петры, как старательный музыкант с любимым инструментом. И Петра отозвалась. Ей стало жарко и сладко, она сбросила с себя одежду. Просила Кристи не останавливаться. Говорила о боевиках халифата. Ей хотелось поделиться. Раскрыть главную тайну:

— Салим и Рольник задумали новое дело, в котором примет участие и Гюнтер.

— Die?

— В Дамаске.

Когда Петра добралась до вершины, Кристи оставила ее в покое. Прикрыла одеялом, умылась и пошла в соседнюю комнату спать. Кристи осталась совершенно спокойной. Она просто работала.

Утром Петра, у которой раскалывалась голова, решительно ничего не могла вспомнить. Кристи, напротив, помнила все, что узнала от Петры Вагнер и что следовало незамедлительно сообщить Алексею.

МОСКВА. ЯСЕНЕВО

Заместитель начальника управления нелегальной разведки генерал Калганов был очень доволен последними шифрограммами из Бейрута:

— Кристина дает хорошую информацию. Надо ее поблагодарить. Я разрешил Карманову командировку в Бейрут. Кристина пробудет на Ближнем Востоке долго. Пусть порадует девушку. Она заслужила.