Олег Червонцев, выспавшийся как следует, приехал к завтраку. Усманов уже заказал еду в номер. Червонцев выпил три чашки черного, без сахара кофе и безостановочно курил.

— Дать тебе таблетку? — предложил Усманов, сочувственно глядя на Червонцева. — Похмелье — болезнь серьезная.

Червонцев отказался. Он сидел в пиджаке без галстука, с расстегнутым воротом рубашки. Сразу после завтрака собирался уехать. Но Усманов предложил ему не торопиться:

— Побудь у меня, отдохни. Здесь к тебе никто не станет приставать с разными глупостями.

Червонцев вяло согласился. Он с полчаса посидел с газетой в руках, потом прилег на диван и заснул. Профессор тоже подремал. К обеду оба приободрились. Новая бутылка бурбона появилась на столе, и Червонцев ожил. После третьей порции профессор объявил, что намерен серьезно поговорить со старым другом.

— Послушай, Олег, я всю ночь думал над твоим рассказом. И очень переживаю, что ты оказался в такой ситуации. В общем, ты прав. Они не дадут тебе спокойно жить и работать. Надо что-то делать. — Усманов произнес все это без обычной улыбочки. Он смотрел Олегу Червонцеву прямо в глаза. — Я скажу тебе сейчас одну важную вещь. Только не спеши с ответом, не торопись говорить «нет».

Полковник с некоторым удивлением взглянул на своего старого приятеля и приготовился слушать.

— Олег, ты никогда не думал о том, что есть место, где тебе всегда были бы рады?

— Ты имеешь в виду хороший публичный дом?

Усманов сделал вид, что не обратил внимания на шутку.

— Олег, ты не считаешь, что тебе следует поговорить с людьми, представляющими здесь оппозицию?

Червонцев резким движением руки отодвинул от себя чашку. Кофе выплеснулся, и большое коричневое пятно расползлось по белой скатерти. Усманов страдальчески скосил глаза. Червонцев выскочил из-за стола.

— Ты с ума сошел! Что ты несешь? Я для этих людей враг номер один. И они мои враги. Я же и занимаюсь тем, что помогаю власти их уничтожать. О чем мне с ними говорить: упростите мою жизнь, перестаньте засылать своих людей?

— Олег, я ничего не понимаю в твоих делах, — прервал его профессор. — Но ты подумай о другом. Если ты сумеешь чего-то добиться в контактах с оппозицией, твое положение на службе только укрепится. Личный успех тебе сейчас не повредит.

— Ты несешь чепуху, — остановил его Червонцев. — Я больше ничего не хочу об этом слышать.

— Ну, смотри, Олег, — Усманов сбавил тон. — Я всего лишь врач.

Профессор знал, что Червонцев упрям и давить на него бессмысленно, поэтому доктор не без удовольствия вернулся к торту. Это было достойным вознаграждением за все волнения и переживания.

Олег Червонцев щедро плеснул себе бурбона. Он пил третий день подряд, и ему хватило сравнительно небольшой дозы, чтобы войти в привычное состояние легкости и полной свободы. Со стаканом в руках он несколько раз прошелся по комнате. Рассеянно посмотрел в окно. Подсел к Усманову.

— А ты кого-то знаешь?

— Конечно, — ответил профессор, — я знаю двух или трех видных человек. Они врачи и священнослужители. Очень набожные, серьезные и авторитетные люди. Я в отличие от тебя политикой не занимаюсь. Но очевидно, что нынешний режим долго не продержится. Все равно вам придется устанавливать с ними отношения. Разумнее это сделать заранее.