Приятели рассказывали Козлову, что Червонцев начинал службу в резидентуре в Испании, когда в Мадридский университет приехала учиться внучка первого заместителя директора внешней разведки. Червонцев взял на себя обустройство внучки директора на чужбине. На оперативные средства снял ей большую квартиру, возил на своей машине, выполнял любые просьбы, дипломатической почтой пересылал ее письма в Москву любимому дедушке. Вот тут-то у него служба и пошла — и звездочки на погоны, и повышение в должности. Когда внучка закончила курс и вернулась домой, Червонцев получил полковничьи погоны и первую же вакантную должность заместителя резидента в Сирии. Крупное повышение.

Окна в кабинете посла были наглухо закрыты металлическими шторами — по соображениям безопасности. Даже в ясный солнечный день приходилось включать свет.

— Садись, Виктор, — сказал посол Козлову, — выпьем чай и поедем на встречу к нефтяным министрам.

— Встреча начнется ровно через час, — уточнил пунктуальный Червонцев. И добавил: — Рад тебя видеть, Витя.

Посол Михаил Петрович Вавилов приехал в Дамаск с министерской должности. Правда, в правительстве он продержался недолго. Не успел как следует насладиться всем, что успел под себя подстроить. Когда его утвердили министром, он сразу отправил в темное, неуютное, высотное здание сталинской постройки своего главного помощника. Тот придирчиво осмотрел приемную, кабинет министра и комнату отдыха, велел заново покрыть пол лаком и сменить мебель. Сам отобрал дежурных секретарей. Помощник прошелся по этажам. Велел в большой столовой для членов коллегии министерства выгородить вполне приличную комнатку, предупредил, что министр принимает пищу отдельно.

Вавилов вел себя как небожитель, случайно спустившийся на землю. Попасть к нему было трудно. Секретари делали вид, что никого не знают. Впрочем, чиновники и не рисковали обращаться непосредственно к Вавилову, ходили только к его заместителям.

Министерство аграрного машиностроения создали в качестве благодеяния для одного из отличившихся силовиков — пусть перед пенсией побудет членом правительства. Но пока министерство формировали, кандидат в министры умер. Хотели было расформировать не возникшее еще ведомство, как вдруг вспомнили о Михаиле Петровиче Вавилове, которого тоже следовало прилично пристроить. Он был губернатором одной из южных областей, умел принять московских людей, устроить хороший отдых.

Счастье оказалось недолгим. Министерское кресло понадобилось более близкому ко двору чиновнику. И президент дважды выразил недовольство вялой работой министерства. Отношение к Вавилову мгновенно изменилось даже среди его подчиненных. Сначала все ходили вокруг него на цыпочках и заглядывали ему в рот. Теперь же некоторые члены коллегии осмеливались возражать. Решили, что Вавилов долго не усидит. В таком случае инстинкт выживания подсказывал даже самому непроницательному чиновнику — удались от обреченного министра.

В тот день Вавилова вызвали в Белый дом, и заседание коллегии министерства началось без него. Когда он приехал, полтора десятка мужчин в одинаковых темных костюмах и две женщины с высоченными прическами нерешительно встали. Первый заместитель министра, проводивший коллегию, расцвел, одарил присутствующих улыбкой и засуетился, предлагая министру занять главное кресло. Вавилов со всеми поздоровался за руку, но сел сбоку и просил продолжить заседание.

Отчитывались два начальника управлений. Один из них — бывший директор тракторного завода — просто рассказал о ситуации в главке. Второй — Фигурнов — заговорил бойко. Уверенным и спокойным голосом заявил, что, по мнению сотрудников его управления, министр не обеспечивает должного руководства аппаратом.

— Новая модель трактора, которая разработана в рамках программы импортозамещения и которую ждут от нас труженики полей, все еще не внедрена в производство.