С натянутой улыбкой клерк передвинул табуретку к другому шкафу и взгромоздился на нее, явив взору Аглаэ рахитичное тело, которое до этого скрывалось за конторкой. Папки с протоколами заседаний Санитарного комитета размещались на верхних полках. Выбрав одну, весьма увесистую, клерк кое-как спустился, пошатнувшись под изрядной ношей, и плюхнул ее, пыхтя и отдуваясь, на конторку.

– Вы так любезны! – восхитилась Аглаэ, небрежно поигрывая брошью. – Я с первого взгляда поняла: вот человек, на которого можно положиться!

Крысоподобный секретарь покивал – мол, нет смысла отрицать оба пункта, – и открыл металлические застежки папки. Оттуда он извлек томик in folio и принялся листать страницы, слюнявя пальцы.

– Нам нужен, стало быть, протокол заседания от двенадцатого марта, – пробормотал он. – Так, почти нашел… Ох, мамочки! – Грызун явно занервничал – перекинул лист в одну сторону, в другую, перевернул следующий, как будто что-то искал и не находил.

– Что случилось? – насторожилась Аглаэ.

– Это… уму непостижимо… – ошеломленно промямлил клерк. – Вопиющий акт вандализма… Видите ли… Здесь только список членов Комитета, присутствовавших на заседании двенадцатого марта. А все остальные страницы с обсуждением заявок и тезисов докладов… вырваны! – Последние слова он произнес глухим голосом и развернул книгу к Аглаэ, словно призывая ее в свидетельницы скандального преступления.

Девушка наклонилась поближе и разобрала строки на измятой нервным клерком странице.

Двенадцатого марта Санитарный комитет собирался в неполном составе, чтобы рассмотреть полдюжины заявок на доклады. Мудрейшими из мудрейших, которые в тот день выносили вердикты, были трое: Максим де Шантурне в качестве главного судьи, Клод Вильнёв и Николя Лекюйе-Мансон в статусе судебных заседателей.

Глава 34. В ловушке

– Скорее! Хватайте портфели и бегите через окно! Я отвлеку внимание слуг! – Валантену приходилось почти кричать, чтобы перекрыть оглушительный звон колокольчиков, наполнивший кабинет.

Но Видок колебался:

– А почему не наоборот? Спасайтесь, я их задержу!

Инспектор в два прыжка оказался у двери и, пододвинув к ней тяжелое кресло, подсунул спинку под дверную ручку, чтобы ее заблокировать. Затем обернулся к бывшему каторжнику.

– Давайте не будем терять время на споры. Не обижайтесь, Франсуа, но я быстрее и проворней, у меня больше шансов от них ускользнуть. Ну же! Бегите, пока они не додумались перекрыть все внешние выходы из особняка и парка!

Словно для того, чтобы придать дополнительный вес приказу Валантена, кто-то задергал дверную ручку с другой стороны. Затем, когда ручка не поддалась, из-за створки долетело проклятие. А мгновение спустя зазвучали могучие удары в дубовую створку.

Видок, отринув наконец сомнения, выдернул из сейфа второй портфель и бросился к окну. Приоткрыв ставень, он обернулся к напарнику.

– Похоже, путь свободен. Уверены, что не хотите бежать со мной?

– Это невозможно. Один из нас должен остаться, чтобы задержать преследователей. Если сейчас уйдем вместе, за нами вдогонку скоро помчится весь город.

Бывший каторжник досадливо поморщился.

– Да, вы, безусловно, правы, – проворчал он. – Черт побери, мне ужасно жаль, что я втянул вас в эту заваруху!

– Не говорите глупостей, вам жалеть совершенно не о чем! Срочно уходите, бегите как можно быстрее!

Видок махнул ему рукой на прощанье и перелез через подоконник. Валантен сразу захлопнул за ним ставни, чтобы скрыть следы бегства. Затем оглядел кабинет в поисках того, что могло бы пригодиться ему для обороны.