Раздался треск мощнее предыдущих звуков, и створка наконец поддалась. В щель просунулась чья-то рука и откинула кресло. Дверь окончательно распахнулась, и в кабинет ворвались двое мужчин в ливреях, вооруженные один старым ружьем, другой охотничьим кинжалом, – и тут же остолбенели, увидев, что сейф в стене открыт и пуст, окно и ставни плотно закрыты… а в кабинете, на первый взгляд, никого нет!

Тот из лакеев, что был постарше, первым заметил на письменном столе председателя Поэрсона какой-то очень крупный предмет. Предмет, которому нечего там было делать. Лакей прищурился. Несмотря на полумрак, царивший в помещении, он различил знакомые очертания, которые становились все отчетливее, по мере того как зрение подстраивалось к темноте. На бюваре, на том самом месте, где главный судья города Мелена имел обыкновение сочинять приговоры, покоилась огромная кабанья голова, набитая соломой. Голова принадлежала великолепному зверю, убитому судьей Поэрсоном собственноручно на псовой охоте десятью годами раньше. И делать означенному трофею у него на столе действительно было совершенно нечего. Потому что трофей должен был красоваться… прямо над дверью, в точности у двух лакеев над головой.

От резкого движения наверху лакеев словно обдало порывом ветра. Они даже глаз поднять не успели – Валантен отпустил крюк, на котором раньше висела кабанья голова, и всей своей массой обрушился на плечи слугам, застав их врасплох – оба повалились на паркет. Не дав им опомниться от удивления и подняться, молодой человек уже выскочил за порог.

Но дальнейшие его надежды не оправдались – преодолеть вестибюль и добраться до входной двустворчатой двери особняка не представлялось возможным. Потому что подступы к ней охранял третий слуга в длинном белом фартуке и с древним самострелом в руках. При виде Валантена, который выскочил в вестибюль, как дьявол из табакерки, парень тотчас взял его на мушку и велел не двигаться.

Валантен, не обратив внимания на этот приказ, затормозил на скользких плитах пола и со всех ног бросился бежать в обратном направлении. Пронесся, как вихрь, мимо открытой двери кабинета судьи, краем глаза заметив, что два его первых противника еще ползают по полу в поисках выроненного оружия, и устремился дальше, в конец вестибюля. Там он повернул направо, в коридор, который вел в восточное крыло особняка, и еще ускорил бег, ибо не приходилось сомневаться, что все трое лакеев вот-вот кинутся в погоню, поэтому надо было выиграть хоть немного времени, прежде чем попробовать открыть дверь в поисках укрытия. Дверей по обеим сторонам коридора было немало – оставалось лишь сделать так, чтобы преследователи не заметили, какую он выберет. Тогда им придется открывать все двери подряд и обыскивать комнаты, а это даст ему необходимую передышку и шанс ускользнуть от них окончательно.

Когда раздались крики и топот за спиной, Валантен бросил взгляд через плечо, чтобы удостовериться, что лакеи еще не завернули за угол и он пока вне поля их зрения. Позади никого не было, так что он кинулся к ближайшей двери, распахнул ее и нырнул в полумрак. Как только створка захлопнулась у него за спиной, он оказался в чернильно-черном мраке. Ни малейшего пятна света. Тьма, которая его окружала, не могла принадлежать жилому помещению, в котором всего лишь закрыты ставни и нет свечей. Тьма была абсолютной, запредельной, могильной.

Ступая на цыпочках, он попытался сориентироваться на ощупь. Ладони наткнулись на гладкую поверхность слева – возможно, на каменную колонну.