В следующее мгновение мощный пинок вынес Валантена на середину кабинета…

…где его преспокойно ждал Видок.

Глава 35. Письма герцога Отрантского

Церковный колокол отзвонил половину седьмого в тот самый момент, когда фаэтон промчался мимо последних домишек Мелена. Кучер дождался следующего поворота дороги и остановил лошадь под купой деревьев. Затем он достал из-под плаща кинжал и перерезал путы на руках пленника.

– Черт возьми, Франсуа! Объясните вы, наконец, как вам удалось все это провернуть?!

Пока Валантен массировал запястья, восстанавливая кровоток в ноющих кистях, Видок спрыгнул на землю и обошел фаэтон, чтобы зажечь два фонаря, прикрепленных позади. Вид у него был крайне лукавый и самодовольный.

– Признайтесь, мой юный друг, сюрприз был что надо! Клянусь дьяволом, у вас глаза чуть на лоб не вылезли, когда солдафоны втолкнули вас в тот чертов кабинет!

– Еще бы! Я ждал чего угодно – в основном худшего! – но уж точно не думал, что окажусь лицом к лицу с вами. Особенно после того, как тот жандармский капрал расписал мне перспективы. Так как же, черт побери, вам это удалось?!

– Проще простого! – Бывший каторжник снова взялся за поводья, щелкнул хлыстом в воздухе, и фаэтон бодро покатил в сторону Парижа. – Я задвинул подальше рефлексы бывшего рецидивиста и вспомнил, что заделался полицейским, да еще, скажу без ложной скромности, одним из лучших во Франции.

– И что же? Я ведь велел вам мчаться прочь во весь дух, чтобы доставить документы Фуше в безопасное место.

Видок изобразил обиженную мину.

– И еще сказали, что вы быстрее и проворнее меня!

– Но это же чистая правда! – расхохотался Валантен.

– Может, и правда, да только, несмотря на все ваше фанфаронство, я опасался, что, если вас, такого быстрого и проворного птенца желторотого, поймают-таки лакеи судьи, вы в один миг окажетесь под арестом. А я не мог вас бросить одного в таком скандальном положении, тем более что чувствовал себя виноватым в том, что вы в нем оказались. Так что признаюсь без обиняков, я не последовал вашим указаниям. Покинув частную территорию председателя Поэрсона, я направился прямиком в местную жандармскую управу, рассудив, что в отсутствие хозяина лакеи Поэрсона, скрутившие вас, скорее всего, кинутся за помощью к ближайшим представителям правопорядка.

– Вот это всем дерзостям дерзость! – восхитился Валантен.

– Я всегда был уверен, что Фортуна улыбается отважным, – скромно потупился Видок. – Представьте себе маленькую казарму, объятую сладкой дремой в теплый весенний вечерок. И вдруг – тревога, спасайся кто может, мама дорогая, караул! Из Парижа к ним свалилась большая шишка! Представьте себе, как этот дремотный мирок всполошился да забегал, выпрыгивая из штанов!

Зная Видока – его умение пускать пыль в глаза и принимать начальственный вид, – Валантен легко представил себе эту сцену, довольно, надо сказать, пикантную, но гораздо больше его интересовало, что за байку шеф «Сюрте» сочинил для руководства жандармерии.

– Так что же вы им сказали, Франсуа?

– Что я охочусь за опасным грабителем, заслужившим прозвище Бич Божий, и что, если мои сведения верны, этот негодяй как раз сейчас готовится совершить крупный налет в их славном городе Мелене. И представьте себе опять же, что и десяти минут после этого не прошло, а в управу вдруг врывается личный лакей председателя Поэрсона и заявляет, что он с коллегами поймал вора на краже в доме их хозяина, но означенный вор отказывается говорить, куда он дел награбленное добро. Догадываетесь, с каким облегчением тамошний старший жандармский офицер спихнул на меня это дело?

– Должен признать, вы все разыграли как по нотам.