— А, так это вы?

— Ну да. Я хотела спросить… Я подумала, что лучше будет все-таки сначала спросить, могу ли навести порядок в хижине?

— Навести порядок?..

— Да. Мы почти что закончили полевые работы, и скоро возвращается Солум. А ведь летом могут пожаловать гости. Поэтому все должно быть в порядке. А учитывая то, что там произошло, я подумала…

— Все понял. Хорошо, что вы спрашиваете. И вот вам мой ответ: хижина пока что под запретом. Туда никто не должен заходить.

— Все еще под запретом? Но ведь там уже целую неделю никто не появляется… даже больше недели!

— Последняя находка была сделана всего три дня назад. — В этот момент ему вдруг пришло в голову, что Гудрун Бауге проявляла на удивление мало интереса к тому, что произошло вблизи хижины. А теперь, похоже, установила там наблюдение. — Нам еще много надо сделать там. На двери висит надпись: «Не входить», и мы обнесли место вокруг клейкой лентой. Если хотите, мы дадим вам знать, когда все будет закончено.

— Понятно… — В ее голосе прозвучало столько вопросов, что ему показалось, что он должен еще что-то сказать, попытаться объяснить, как много времени занимает полицейское расследование, прежде чем достигнет результатов. Не то что бросить семя в землю и ждать урожая.

— Это очень трудоемкая работа, почти что головоломка, и еще много надо выяснить, пока пазлы сложатся в единую картину. Дело о найденном в лесу трупе еще не закончено, так же как и дело Хаммерсенгов.

— Дело Хаммерсенгов?

Черт побери. Ну черт побери же! Ему захотелось обрезать телефонный провод. И какого черта у него вырвались эти слова про Хаммерсенгов? Предельно ясно: ему просто надо было обсудить связь между двумя делами с кем-нибудь — с коллегами, свидетелями, с кем угодно!

— Вы имеете в виду этих супругов, которых обнаружили мертвыми?

— Ну да, я просто сказал об этом, чтобы привести пример того, как медленно иной раз движется следствие.

— Ну конечно…

Она, скорее всего, не поверила. Не успеешь оглянуться, как про его оговорку узнает вся округа. А там недалеко до заголовков крупным шрифтом в газете. Если ему не удастся ее отвлечь и переубедить.

— Мой отдел занимается тем человеком, труп которого нашли в лесу, — начал объяснять Валманн, стараясь придать своему голосу как можно более авторитетный тон. — Похоже, что он жил в этой хижине, пока не погиб. То есть мы нашли улики, говорящие о том, что он там жил с кем-то, с женщиной.

— Ах вот как?.. — Валманн не мог понять, удалось ли ему ее заинтересовать и поймать на крючок.

— Постарайтесь вспомнить, не видели ли вы каких-то людей здесь в конце лета или начале осени в прошлом году?

— Не-ет… Ведь я уже говорила: я никогда особенно не обращала внимания на то, что там происходит. Эта хижина обычно пустовала.

Значит, она стала наблюдательной только в самое последнее время.

— И эта женщина была беременна.

Он снова явно блефовал. Ведь не было никаких доказательств, что этой женщиной была Сара Шуманн. Однако в тот момент, когда он произнес эти слова, он вдруг понял, что связь между отдельными обстоятельствами уже существовала в его голове: следы женщины в хижине, чек из магазина «Киви», таинственная Сара Шуманн, которая невесть откуда взялась и помогала по дому Хаммерсенгам, а потом вдруг исчезла, родила ребенка и оставила адрес в коммуне Станге (как сказала Анита). И когда он наконец высказал свое подозрение, эта связь обрела вдруг вполне конкретную форму. Он рискнул и начал осторожную игру с ничего не подозревающей Гудрун Бауге, чтобы самому разобраться в своих мыслях.