Голос Ланса дрогнул. Он вскочил на ноги и решительно пошел прочь от нее. В панике Розалин резко встала, напуганная тем, что он исчезнет прямо у нее на глазах.

Она попыталась задержать его: то был жест отчаяния, совершенно бесполезный. Она выкрикнула имя мужа, пытаясь найти слова, чтобы достучаться до него, отговорить от принятого решения. Но все, что она смогла сделать, — это судорожно прошептать:

— Ланс, пожалуйста… пожалуйста, не покидай меня.

Она отчаянно посмотрела на него снизу вверх, умоляя всем своим сердцем. Ланс взглянул на нее, больше не в состоянии скрывать печаль и тоску в своих глазах.

— И запомни еще одну вещь, — хрипло сказал он. — Я наговорил тебе много лжи, когда притворялся сэром Ланселотом, за исключением того, когда говорил, что люблю тебя. Розалин, я буду вечно любить тебя.

Ланс медленно наклонился к ней и коснулся ртом ее губ. Розалин опустила все еще влажные от слез ресницы, чтобы насладиться поцелуем. Она не могла чувствовать сладкое, теплое давление его рта, но его страсть проникала в нее, подобно яркому белому свету, согревая и наполняя любовью достаточно сильной, чтобы длиться вечность.

Она глубоко вздохнула, но когда ее глаза с трепетом распахнулись, он исчез.

— Ланс!

Розалин бросилась к окну. Положив ладони на холодное стекло, она всматривалась за пределы сада. Но там не было ничего, кроме клубящейся темноты, той, которая начинала, как казалось Розалин, постепенно овладевать ею.

Розалин бессильно облокотилась на подоконник, потрясенная чувством потери. Ей даже не дали выплакаться, облегчить свою душевную боль.

Внезапно к ней пришло смутное осознание того, что кто-то стучится в дверь библиотеки. Когда она не ответила, дверь со скрипом открылась, и Спаркинс ступил в комнату.

Пожилой дворецкий все еще был полностью одет, и по его изможденному лицу было видно, что он провел такую же ужасную ночь, как и она, в тревоге расхаживая по дому. Взглянув в глаза Спаркинса, она поняла, что возникли новые сложности.

— Моя госпожа, извините, что…

Но Розалин сделала слабый жест, пытаясь заставить его замолчать. У нее больше не было сил, чтобы решать какие бы то ни было вопросы.

— Мистер Спаркинс, пожалуйста. Мне… мне нужно побыть сейчас одной.

— Но, миледи, я подумал, вы захотите знать. Мужчины вернулись с поисков мастера Ланса.

— О! — мрачно сказала Розалин. — Я уверена, что они все, должно быть, промокли и устали. Если вы позаботитесь о них…

— Да, моя госпожа. Я уже поднял повара, чтобы тот приготовил горячий чай. И мы уложили мастера Ланса в постель в зеленой спальне.

Розалин бесчувственно кивнула. Она хотела пройти мимо Спаркинса, чтобы найти свою собственную спальню, где смогла бы без посторонних полностью отдаться горю, но внезапно замерла: смысл слов Спаркинса начал проникать в ее охваченное отчаянием сознание.

— Ч-что вы сказали? — Розалин повернулась лицом к пожилому дворецкому.

— Я сказал, что мужчины нашли мастера Ланса, но он в очень плохом состоянии, миледи. Я не знаю, что этот дьявол Мортмейн сделал с ним, но мы уложили молодого господина в постель и…

Дальше Спаркинс не мог продолжать, поскольку Розалин яростно схватила его за жилет.

— Этого не может быть, — закричала она, — потому что Ланс погиб в море.