— Этого не может быть, — закричала она, — потому что Ланс погиб в море. Его тело находится на дне бухты «Пропащая земля». Он сам мне сказал.

Спаркинс посмотрел на нее так, что это заставило Розалин осознать, что ее вид был так же безумен, как и слова.

Дворецкий накрыл ее руки своими, мягко ослабляя их хватку.

— Нет, моя госпожа. Мужчины обнаружили мастера Ланса лежащим возле старого разрушенного поместья. Без сознания, промокшего, но все еще живого. Эти молодые глупцы должны были бы отнести его в ближайший коттедж, но вместо этого тащили его всю дорогу назад, домой, и…

— Немедленно отведите меня к нему, — потребовала Розалин, все еще не решаясь поверить Уиллу. Она была уверена в том, что старик сошел с ума. Или, возможно, это у нее повредился рассудок от появления такой внезапной и невероятной надежды. Ее сердце бешено забилось, угрожая разорваться. Розалин начала так сильно дрожать, что ей пришлось опереться на руку Спаркинса, чтобы устоять на ногах.

Но когда они добрались до верхнего зала, Розалин отпустила его и бросилась вперед. Рванувшись в зеленую спальню, она на мгновение остановилась и затаила дыхание при виде представшей картины.

Барнс, камердинер Ланса, навис над мужчиной, который лежал на кровати, и снимал влажную рубашку с его неподвижного тела.

Это был Ланс, каким она видела его всего лишь несколько минут назад: его темные растрепанные волосы прилипли ко лбу. Но это было не призрачное видение. Легкий крик вырвался у Розалин, и она покачнулась от потрясения, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок. Однако на проявление глупых слабостей не было времени. Розалин взяла себя в руки, и, пошатываясь, пошла через комнату.

Как только девушка села на краешек кровати рядом с Лансом, камердинер с почтением отошел в сторону.

— Ланс, — хрипло прошептала Розалин, боясь прикоснуться к нему и опасаясь обнаружить, что все это сладостная и мучительная иллюзия. Дрожащими пальцами она медленно дотронулась до груди мужа. Ее рука не прошла сквозь него, а коснулась твердой, жесткой мускулистой плоти. Кожа была холодной на ощупь, но если Розалин прижимала руку достаточно сильно, то могла чувствовать слабое биение его сердца.

— Он… он еще жив, — удивленно прошептала она. — Он не утонул.

— Нет, моя госпожа. — Уилл Спаркинс навис над ней, глядя через ее плечо на Ланса.

— По-видимому, хозяина чем-то ударили по голове, — взволнованным тоном осмелился сказать Барнс. — Мы не можем разбудить его.

— Не важно, — с дрожавшей улыбкой произнесла Розалин. — С ним все будет в порядке.

…Как только ее ночной скиталец вернется обратно. Но радость, пронзившая Розалин, внезапно померкла, когда она осознала ужасную действительность.

Ланс никоим образом не сможет узнать, что его тело нашли, а значит, у него нет причин возвращаться. В своем проклятом благородстве, желая освободить ее, он уже, вероятно, покинул Замок Леджер. И она ничего не могла сделать, кроме как беспомощно сидеть у постели, на которой лежало тело мужа, и ждать, пока не взойдет солнце, чтобы почувствовать, как затихает биение сердце Ланса. Потерять его во второй раз.

Нет! Розалин лихорадочно пыталась найти выход из положения. Она не может лишиться надежды, за которую только что ухватилась. Ведь должно быть что-то, что она могла бы сделать, чтобы спасти мужа, чтобы призвать его беспокойный дух обратно, пока еще не слишком поздно.

Если бы она только могла, если бы только… Розалин затаила дыхание: воспоминания сверкнули перед глазами, как разряд молнии, как ответ на горячую молитву.

Она вспомнила слова, которые Вэл написал в своей рукописи. По традиции наследник Замка Леджер передает меч своей избранной невесте в день свадьбы вместе со своим сердцем и душой навечно.