— Я не шучу.

— Я тоже. — Он отступил к двери и потянул ее за собой. — Есть вещи… помимо любовных игр, Алиса… которые вам надо знать, прежде чем мы отправимся в Виндзор. Вы должны научиться легко, не задумываясь, управлять лошадью и скакать по открытой дороге, не цепляясь за седельную луку с такой силой, будто хотите оторвать ее от седла. Вы должны научиться быстро пользоваться кинжалом, чтобы мужчина не смог вырвать его из ваших рук и направить против вас. — Раймон затаил дыхание. — Не смотрите на меня так, Алиса. Это очень важно.

— Вы, наверное, считаете меня абсолютно бесполезным существом? — прошептала она. — Обузой во всем, кроме постели?

— И вы еще рассуждаете про обузу? Клянусь Богом, Алиса, все эти годы вы несли на себе такую обузу, какая и не снилась иной женщине. Пора вам расстаться со своим бременем. — Раймон обернулся и встретился с ее взглядом. — Успокойтесь, никто не будет голодать — ни здесь, ни в Морстоне. В прошлом году в Кернстоу собрали богатый урожай, и в этом соберут не меньше, независимо от нашего с вами присутствия. То бремя, которое вы несете с самого рождения и которое я поклялся взять на себя, — это приехать в Виндзор после праздника урожая и отдать королеве Элеаноре проклятую шкатулку. Но я не могу отправляться в путь до тех пор, пока вы не научитесь уверенно держаться в седле, иначе мне придется каждую милю тревожиться за вашу жизнь и не отъезжать от вас ни на шаг. Она вздохнула:

— Я понимаю…

Он погладил ее пальцами по щеке.

— Я не хочу вас потерять, Алиса.

Она дважды моргнула и пошла к двери.

— Тогда мне придется научиться скакать на лошади, не теряя поводьев.

Каждый день, закончив боевую подготовку со своими солдатами, Раймон де Базен покидал Кернстоу вместе с молодой женой и учил ее верховой езде. Они выбирали разные маршруты. В полдень, когда летняя жара была в самом разгаре, они переходили вброд реку ниже по течению от Кернстоу, скакали на восток и поворачивали обратно, когда солнце на небе уже спускалось. У них был отработанный распорядок: Алиса ехала впереди, направляя свою лошадь по выбранному пути. Раймон ехал за ней, стараясь не отстать, и разговаривал лишь тогда, когда Алиса спрашивала дорогу. Назад они скакали бок о бок, их лошади сами находили дорогу домой.

Как-то Раймон начал учить Алису драться кулаками.

— Бесполезно, — сказала она. — Как бы я ни старалась, вы все равно окажетесь быстрее меня. Когда мне удается вас ударить, я отбиваю себе руку, а вам хоть бы что: вы ни разу даже не пошатнулись. — Она потерла пальцы и медленно улыбнулась, глядя на мужа. — Мне гораздо больше понравились наши вчерашние игры на лужайке.

— Вчера на лужайке вы показали большое мастерство, миледи. Когда вы научитесь защищаться так же хорошо, как играть в любовные игры, вот тогда мы с вами снова отправимся на лужайку.

Алиса вздохнула:

— Значит, у нас больше не будет дневных удовольствий, Раймон. Мне никогда не хватит сил одолеть мужчину.

— Но вы будете знать, как его покалечить. — Раймон вытянул свой кинжал из сапога. — Сожмите это в руке и нападайте, как я вас учил. Сделайте это быстро, раньте его — в лицо, если сможете, — и бегите. Когда мы поедем в Виндзор, вы возьмете с собой нож, который я вам дал, и будете им пользоваться.

Алиса взглянула на блестящий клинок, лежавший на ладони мужа.

— Я не могу. Раймон улыбнулся:

— Придется научиться — на случай, если у вас под рукой не будет лопаты.

Алиса отвернулась.

Он продолжал улыбаться:

— Ну же, Алиса! Возьмите кинжал и потренируйтесь вон на том дубке.