Он слишком поздно их заметил и не успел съехать с дороги. Такой маневр мог вызвать подозрение у этого тупоголового рыцаря и в конце концов привести к разоблачению. Поэтому он остался на дороге и опустил голову, когда его бурый мул проезжал мимо их добротных скакунов и вьючных лошадей.

Они отправились в путь раньше, чем он ожидал. Это был весьма неприятный сюрприз.

Когда они поравнялись, сердце его чуть не выскочило из груди.

Дорога была узкой. Он задел коленом кольчугу на ноге воина-великана и резко повернул своего мула (что поделать, пришлось пойти на риск), пробормотав извинение.

Но они его не услышали. И даже не оглянулись, чтобы увидеть, как он снова вышел на дорогу. Впрочем, если бы они это сделали, то не узнали бы его и не заметили в нем ничего опасного.

Они продолжали свой путь — рыцарь, его жена и вооруженные солдаты. Только неряшливый мальчишка, восседавший на первой вьючной лошади, оглянулся назад.

Мужчина на муле продолжал путь на запад, не поднимая головы и сдерживая дыхание. Но лишь только топот кавалькады затих вдали, он пинками развернул своего мула и поехал следом за ними.

Медленно. На приличном расстоянии, за завесой пыли.

Ему не надо было держать их в поле зрения. Он знал, куда они едут.

Кровать в гостевой комнате аббатства стояла на резных дубовых ножках в форме ястребиных лап с когтями. Мягкую пуховую перину и льняную простыню закрывали три шерстяных одеяла, расшитые по краям пестрым узором — еще более затейливым, чем на маленьком квадратном полотне для алтаря, которое привезла в Морстон Изабелла Мирбо. Господская кровать, что стояла без применения в главной спальне Кернстоу, была не так роскошна, как эта.

Алиса погладила тонкотканое покрывало и откинула его, чтобы разгладить легкую складку на одеяле.

— Аббат-настоятель, должно быть, очень богат, если предоставляет своим гостям такую постель, — сказала она.

Раймон пожал плечами:

— Аббат-настоятель потому и богат, что у него есть такая комната для гостей. Он обязан давать кров всем путникам: многие из них готовы щедро платить, чтобы спать отдельно от паломников. И платят очень много, чтобы получить именно эти покои.

Алиса отдернула руку от покрывала.

— Тогда давайте попросим другую. Нам не нужна такая шикарная спальня.

Раймон поймал ее руку и поднес к губам.

— Мы никуда отсюда не уйдем, моя дорогая жена. Очень скоро мы насладимся ею и оправдаем затраченные на нее деньги.

Алиса провела пальцами по твердой линии его подбородка.

— Раймон, нам сгодится любая простая спальня. Если мы будем там одни, этого хватит для счастья. Нам незачем…

Он коснулся губами ее пальцев и слегка прикусил их.

— В аббатстве полно путников, и не все они честные торговцы. Это самая безопасная комната.

Алиса улыбнулась:

— Тогда мы должны насладиться ею сполна.

— Это я вам обещаю.

Раймон поцеловал нежный изгиб ее запястья.

Смех перешел в тихий стон удовольствия. Алиса затаила дыхание, почувствовав, как теплые руки мужа движутся к шнуровке на ее платье.

— Вы отошлете Эрика?

Раймон покачал головой:

— Он будет дежурить под дверью до ночи, а потом его сменит Ален. Даже здесь мы должны быть начеку.

— Тогда вам надо спать с мечом на спинке кровати и полуоткрытыми глазами.

— Я сплю с полуоткрытыми глазами с тех пор, как мы поженились.

Она скользнула руками под его рубаху и погладила золотистую кожу его груди.

— Потому что боитесь своей кровожадной жены?

— Конечно, — довольно проворчал он, — и всю ночь любуюсь ее прекрасным телом в свете камина.