Из-за запертой двери долетели голоса. Выругавшись, Раймон начал развязывать шнуровку на платье.

— Кто-то пришел нам мешать. — Тесемки путались у него в пальцах. — Когда закончится это путешествие, мы с вами больше никуда не поедем, жена.

Она оттолкнула его руку и быстрым движением затянула шнуровку.

— Вы забыли, милорд, что после Виндзора хотели свозить меня в Нормандию? А еще в Пуатье и в Рим?

Он пригладил ее юбку.

— Я был не прав. Мы найдем хорошую гостиницу, снимем комнату и будем жить там до следующей весны.

— А Эрик и Уот будут ждать нас в зале?

— Я порекомендую их королеве Элеаноре для очередных тайных заданий.

Стоявший за дверью Эрик что-то быстро сказал. Послышались тяжелые удары, скрежет и плеск воды, потом голоса стихли, перейдя в тихое бормотание.

— Ванна! — спохватилась Алиса. — Я послала Уота в кухню попросить воду для мытья.

— Лорд Раймон, — позвал Эрик из коридора, — слуги принесли ванну и пошли за ведрами с водой.

— Скажи им, пусть придут после ужина.

— Раймон, я вся в пыли, — заметила Алиса. Он вздохнул, разыгрывая недовольство.

— Успокойтесь, жена. Клянусь святым Магнусом, я не лягу в постель с пыльной женщиной. Видит Бог: мы заплатили настоятелю за эту спальню столько денег, что имеем право на дюжину горячих ванн. — Раймон нахмурился. — Я уберу шкатулку подальше от глаз. Не хватало еще, чтобы поварята стащили драгоценности старой королевы.

— Тише, вас услышат под окном.

— В аббатстве повсюду рыщут воры, которые зарятся на добро гостей. Мы с вами, хоть и взяли лучшую спальню, отнюдь не являемся самыми богатыми путешественниками. — Он задвинул шкатулку под кровать. — Чем ближе мы подъезжаем к Виндзору и Лондону, тем смешнее становятся наши усилия по охране этого проклятого ящика с побрякушками. Когда мы выйдем в обеденный зал, оглядитесь по сторонам, Алиса. Вы наверняка увидите среди присутствующих за ужином купчих, которые могли бы посмеяться над жалким содержимым королевской шкатулки.

— Но некоторые считают эти вещи очень ценными, — возразила Алиса. — Когда я была маленькой, мне казалось, что в шкатулке хранятся все сокровища востока.

— Только Востока? Алиса улыбнулась:

— Эмма говорила, что только у папы римского есть драгоценности богаче этих.

Он улыбнулся в ответ:

— Если у его святейшества меньше сокровищ, чем в этой кучке побрякушек, то следующий безрадостный поход в Палестину будет совсем коротким. Будем надеяться, Алиса, что папа не так богат, как думает Эмма.

— В ваших словах есть что-то нечестивое.

Раймон посмотрел на дверь и вновь перевел взгляд на Алису.

— Только не передавайте их настоятелю аббатства… хотя бы до тех пор, пока мы не помоемся. — Он неторопливо, задумчиво поцеловал ее. — А лучше до тех пор, пока не кончится эта ночь.

Алиса вытянула руки над головой и вновь улыбнулась:

— Не волнуйтесь, милорд. Настоятель никогда не узнает, что рыцарь, которому он предоставил свою лучшую спальню, поклялся оградить своих сыновей от походов на Святую землю.

Он положил руки на ее плоский живот и улыбнулся:

— Если вы будете говорить о сыновьях, Алиса, нам придется…

В дверь опять постучали. Раймон поднял засов и отступил в сторону, давая дорогу слугам аббата-настоятеля. Они втащили в комнату большую ванну и направились к двери за водой, благочестиво отводя глаза от Алисы, которая стояла в ожидании у кровати. Последний из них, флегматичный коренастый парень в монашеском капюшоне, нахлобученном на самые глаза, задержался над ванной, выливая воду из ведра тонюсенькой струйкой.