— А если не скажу, что вы сделаете? Побьете меня?

На лице Раймона появилось раздраженное выражение.

— Так вот чего вы боитесь? — Он досадливо махнул рукой. — Ладно, храните ваши тайны до свадьбы, но вы все мне расскажете, когда станете моей женой.

— Нет.

— Поймите, леди: я выпытываю его имя не потому, что хочу вас помучить.

Если она ответит на этот вопрос, то за ним последуют другие. Принц Иоанн повесит ее, узнав, что она убила его вассала. А бедный Ханд, кузнец, который помогал ей хоронить де Рансона? Он тоже будет осужден на страшные пытки и смерть. Где бы Ханд ни скрывался, этот новый владелец поместья его отыщет и отдаст судейским чиновникам принца Иоанна. Даже Эмма, несмотря на свой возраст, не уйдет от мести Иоанна Плантагенета.

Алиса прижала кулак к губам и отвела глаза. Ни слова! Она обязана молчать.

В наступившей долгой тишине Раймон вглядывался в лицо Алисы Мирбо. На мгновение ему показалось, что она опять заговорит — объяснит, каким образом ее совратили.

Совращенная, нечистая… Нет, эти слова не подходили для ее описания. Несгибаемая гордость и смелость Алисы, ее горевшие гневом глаза были так не похожи на вкрадчивые манеры, изощренное лукавство и томную грацию женщин анжуйского и английского дворов. Эти дамы мудро берегли свою девственность до свадьбы, а уж потом, благополучно выйдя замуж за какого-нибудь знатного лорда, пускались во все тяжкие. Нет, у Алисы Мирбо было мало общего с великосветскими кокетками, охотно приглашавшими его в свои постели.

Алиса Мирбо не могла легко отдаться мужчине, который не уважал ее честь. Чтобы это понять, Раймону хватило всего часа в ее присутствии. Скорее всего эту женщину взяли силой. Почему же тогда она отказывается назвать имя негодяя?

Раймон вздохнул. Он не привык подолгу размышлять над такими вопросами. В юности он узнал тонкости любовных интриг и никогда не думал плохо о женщинах, научивших его искусству любви. Ему доводилось спать с куртизанками, сарацинскими девушками и замужними дамами при дворе Генриха Плантагенета. Он не питал особого пристрастия к девственницам, однако рассчитывал со временем жениться на одной из них.

Раймон поверил Алисе Мирбо, когда она сказала, что порвала со своим любовником. Будь эта леди лживой по натуре, она умолчала бы о своем первом мужчине, а в брачную ночь надула бы Раймона, изобразив притворные спазмы и вымазав простыню куриной кровью.

Алиса поклялась перед алтарем, что не девственна. Будет ли она честно соблюдать супружеские обеты, которые даст перед тем же алтарем? Можно ли надеяться, что она будет верной женой и подарит ему сыновей — его родных сыновей, плоть от плоти?

Надо как-то договориться с этой леди, пока она не ушла из церкви. Алиса явно что-то недоговаривает, но сегодня ему больше ничего из нее не вытянуть. Он и так уже перегнул палку. Кажется, еще немного, и она бросится в море от злости. Или от отчаяния.

Алиса Мирбо стояла, держа кулак возле рта и пряча нижнюю часть лица от его взгляда. Ее пылающие серые глаза смотрели прямо на него. Это не были глаза обманщицы. Раймон видел в них ярость и горе, но не лукавство.

Он сомневался, что его лицо могло успокоить испуганную женщину. Суровый допрос и хмурый взгляд — не лучший способ добиться взаимопонимания со своей невестой. Ни одна женщина, какой бы испорченной она ни была, не захочет лечь в постель к сердитому жениху. Раймон осторожно погладил тяжелую косу, лежавшую на ее мантилье.

— Ваши волосы блестят, как птичье крыло. Вы распустите их для меня, Алиса?

Она забросила косу за плечо, и его рука, оставшаяся на месте, тут же накрыла ее грудь. Он услышал тихий удивленный возглас девушки и почувствовал, как бьется ее сердце под его ладонью.

— Лорд Раймон, я хочу…

— Вы получите все, что хотите, клянусь.