— А если не найдете?

— Ну что ж — тогда ничего не поделаешь.

— Она отберет ваши земли?

Раймон поморщился. Да, именно этого он и боялся. Его жена попала в самую точку. Он встал, увлекая ее за собой.

— Нет, Алиса. Она не отберет у меня земли — во всяком случае, сейчас. Ведь ей придется публично объяснить причину такого поступка. Она оставит мне земли на время… а может, навсегда. Королева Элеанора — женщина, Алиса. Она может забыть о своем недовольстве. А если и не забудет… все равно ей осталось гневаться не так уж много лет.

— Моя мать ее любила, Раймон. Она говорила, что королева никогда не забудет ее преданности.

И та же самая королева бросила верную ей женщину умирать нищей и голодной в лачуге на краю света. Раймон взял жену за руку.

— Алиса, выбросьте из головы эти проклятые драгоценности. Я постараюсь их найти и улажу вопрос с королевой. Это не ваша забота. Не надо волноваться.

Она опустила глаза.

— Вы не знаете… — Алиса оттолкнула его от себя. Он не выпустил ее руки.

— Чего я не знаю, Алиса? Она судорожно вздохнула:

— Вы не знаете… какое бремя на себя взвалили, связавшись со мной.

— Вы моя жена, — Раймон начал гладить малиновый льняной рукав, — и если это бремя, то очень приятное.

«А что касается вас, миледи, то единственным бременем, которое вам придется носить, начиная с этого дня, будут мои сыновья», — мысленно добавил он.

Она покраснела, точно услышала его мысли, но взгляд ее остался тревожным. Раймон потянул ее за собой и открыл дверь. Рольф Неверс и горничные так и стояли в коридоре, с испуганными глазами и бледными щеками. Раймон прошел вперед, увлекая за собой Алису, и встал перед управляющим.

— Милорд, все в… Раймон перебил его:

— Неверс, здесь есть женское седло для моей жены?

— Седло? Седло?

— Отвечай.

— Э… да, милорд. — Неверс облизнул губы. — У леди Констанции, упокой Господь ее душу, было хорошее седло. — Он заглянул Раймону за плечо. — Милорд, что-нибудь случи…

Раймон заслонил свою жену от взгляда управляющего.

— А серая кобыла, которую я видел? Она как, послушная? Неверс шагнул назад.

— В том месяце я сам ездил на ней в Оукхэмптон.

— Тогда приготовь лошадь. — Раймон хмуро оглядел три взволнованных лица в коридоре. — Иди. Все. Подавай еду на стол и седлай кобылу.

Он обернулся к Алисе:

— Сегодня мы с вами объедем границы Кернстоу. Неверс направился к лестнице, толкая перед собой Биду и Мод. Алиса оглянулась через плечо на разбитую шкатулку, которая осталась лежать на полу спальни.

— Я не могу с вами поехать. Здесь много дел…

— Оставьте все дела, — сказал он. — Мы запрем дверь и спустимся вниз завтракать. Я буду сидеть в замке до тех пор, пока вы не согласитесь.

— Тогда я еду, — сказала она.

Повеление ее мужа было как нельзя кстати. Скоро ей придется вернуться в Морстон. Если сегодня она научится управлять кобылой Неверса и увидит, где лежит седло, то потом ей будет проще уехать незамеченной и в одиночку перебраться через болота.

В последние годы Алиса редко ездила верхом, поскольку седло ее матери не налезало на широкие спины двух лошадей, которые остались в Морстоне. Это были спокойные животные, привыкшие к плугу и фургону. Два года назад, летом, когда сильные дожди погубили урожай, Алиса отвезла лошадей в Оукхэмптон и сменяла их на зерно.

Вчера, едва держась на огромной кобыле базенского воина и пытаясь при этом сохранить приличную, скромную посадку в мужском седле, Алиса поняла, что утратила те немногие навыки верховой езды, которыми когда-то владела.