Ему надо поскорее уйти из спальни, пока он не набросился на жену и не изверг семя в ее сонное тело.

Его сапоги стояли у двери, грязные и еще сырые после вчерашнего дождя. Он полез в свой вьючный мешок и достал новую пару, виндзорский подарок Монбэзона. Раздался глухой стук — это упала на пол шкатулка королевы Элеаноры. Льняная ткань, в которую она была завернута, опутала сапоги. Раймон тихо выругался. Даже здесь, в собственной спальне, в присутствии спящей жены, он испытывал на себе влияние этой властной старухи. Она точно ходила за ним по пятам, требуя, чтобы он нашел ее сокровища, прежде чем обхаживать свою молодую жену.

Он придвинул маленький сундучок к стене — туда, где валялись вещи из его седельной сумки. Королева Элеанора сказала, что это утренний подарок для Алисы. Подарок вдовствующей владычицы заключался в маленькой шкатулке из кедра, оправленного в серебро, — копии той самой шкатулки, в которой Изабелла Мирбо привезла в Морстон драгоценности своей госпожи.

— Покажите шкатулку своей жене, — наказала королева Раймону, — но не сразу, а на второй день после свадьбы. Если дочь Изабеллы видела другую такую же, то она узнает эту и поймет, что мужу можно доверять. Она скажет вам, где спрятана другая шкатулка, если, конечно, знает об этом.

Раймон предложил более прямой путь выполнения сиятельной воли Элеаноры. Нет, ответила королева, письмо исключается. Это слишком опасно.

Элеанора сунула шкатулку Раймону в руки, заранее пресекая вопросы, которые с тех пор роились в его голове.

Раймон опять выругался и набросил на шкатулку пустой вьючный мешок. Сегодня он отдаст эту проклятую штуку жене, после того как она проснется. Трудно сказать, какие чувства вызовет в ней столь сомнительный дар — страх, ярость или что-то другое, — главное, чтобы она отошла к вечеру.

А пока пусть спит. Если сегодня ночью ему удастся расположить ее к близости, надо, чтобы перед этим она как следует отдохнула.

Алиса слышала, как ее муж отбросил ногой в сторону свои сапоги и стал рыться в седельных сумках. Потом раздался глухой стук. Раймон дважды выругался, отодвинул свои пожитки ногой к стене и бросил сверху мешок, потом взял меч, открыл дверной засов и вышел. Алиса уловила тихий скрежет, как будто он хотел опять открыть дверь, но передумал. Воцарилась тишина. Лишь в открытые бойницы долетало журчание ручья, петлявшего под стенами замка.

Выждав минуту и окончательно убедившись, что Раймон ушел, она накинула тунику и подошла к стопке своей одежды — вернее, одежды покойной леди де Рансон. Сегодня утром придется еще раз надеть малиновое платье, а к вечеру, как она надеялась, высохнет ее собственное.

Роскошная ткань легко скользнула через голову и упала мягкими складками к икрам. Это платье, самое красивое из тех, что остались в полупустом сундуке Констанции де Рансон, было слишком новым и нарядным для повседневной носки. Ее старое платье больше годилось для работы в замке. Надо будет сказать Мод или Биде, чтобы они постирали его и высушили перед камином.

Алиса в последний раз нежно погладила красную шерсть и начала складывать халат. Она будет носить его до тех пор, пока не сошьет свой: надо же как-то скрывать наготу от взоров де Базена, пока они проводят вместе время в этой спальне. Жить в одной комнате — и спать в одной постели — с таким сильным и красивым мужчиной оказалось неожиданно трудной задачей.

Вчера ночью он проявил великодушие — оставил ее в покое, если это можно назвать покоем. Она лежала в темноте, почти касаясь длинного, мускулистого тела Раймона, слышала глубокое медленное дыхание этого мужчины и вспоминала, как его сильные губы и проворный язык ласкали ее грудь.

Он почувствовал ее страх, ощутил его кожей и отпустил ее. В тот момент облегчение смешалось в ней со страхом иного рода. У Алисы возникло подозрение: а вдруг он умеет читать мысли? Если он так быстро уловил ее страх (а ведь она готова была ему отдаться, но в последний момент испугалась его огромного тела), значит, ему не составит труда раскрыть ее тайны.