Может, он передумал и все-таки решил ею овладеть? Пресвятая Дева Мария! Она не смела подойти близко к этому мощному символу желания. Поднявшись на ноги, Алиса начала сворачивать роскошную сарацинскую ткань.

— Что ты делаешь?

— Я постелю эту ткань на сундук в зале. А по праздникам я… то есть мы будем вывешивать ее на стену.

— Оставь ее здесь. Она должна лежать на полу. — Он растянулся на дальнем краю кровати и накрылся ниже пояса льняной простыней. — Каждую ночь мы будем сидеть на ней перед огнем. Если хочешь.

— Да… пожалуй. Он вздохнул:

— Это мой подарок тебе. Делай с нимчто хочешь. Береги его для праздников, если тебе так больше нравится.

— Нет, спасибо. Я оставлю его здесь.

— Тогда иди в постель.

Алиса подошла, опустила колено на лежанку и взялась за край покрывала.

— Ваша одежда, миледи. Вы забыли снять ее.

Она взглянула на перекрученную простыню, которой он был накрыт, и увидела, что его возбуждение возросло.

— Ты сказал…

— Но ты же не можешь спать одетой. Это вредно для здоровья.

В его голосе слышалась насмешка, но глаза были задумчивы. Он смотрел на нее с таким же выражением, какое она видела в свете факелов на речном берегу. Алиса знала: если он сейчас повернется и овладеет ею, она не будет возражать. В свете камина его густая копна волос, могучая, изрытая шрамами грудь и руки отливали золотом. Это был нежный, сильный мужчина.

Это был ее муж.

Губы Раймона сложились в знакомую полуулыбку. Он вздохнул и повернулся к ней своей широкой спиной.

Алиса поспешно сбросила с себя все и, юркнув в постель, натянула простыню до подбородка. Она лежала, не дыша и не шевелясь.

— Засыпай, — прошептал он. — Я не трону тебя… сегодня. Молчание было невыносимо.

— Спасибо, — проговорила она тихо, осторожно. Он опять вздохнул:

— Это не любезность, жена. Мужчина, который заставляет женщину против воли раздвигать ноги и принимать в себя его… жезл, рискует встретить рассвет с кинжалом под ребрами.

Спустя мгновение он обернулся и вгляделся в ее лицо при свете каминного пламени.

— Я пошутил, Алиса! Это была просто шутка. О Господи, ну когда ты перестанешь дрожать и зажиматься? А теперь спи… или я… спи, черт возьми!

Глава 6

Раймон не спал, его жена тоже. Дважды она пошевелилась, но очень медленно и осторожно. Раймон, чувства которого обострились на войне, понял, что она хотела сделать это украдкой. Ее неглубокое и тихое, явно сдерживаемое дыхание волновало его еще больше.

Теперь она лежала застывшая и прямая, как труп, крепко зажмурив глаза и стиснув простыню на груди, как будто боялась, что он ее вырвет. С каждым ее вздохом простыня медленно, едва уловимо двигалась по его напряженному, изнывающему от желания телу.

Наконец, когда пламя погасло и в камине остались одни угольки, Раймон вспомнил про реку и решил охладиться в ночной воде. Приподнявшись на локте, он взглянул на жену. Ее дыхание смолкло совсем. Она была как туго натянутая тетива, готовая лопнуть от малейшего прикосновения или тишайшего слова.

Он опять лег и стал ждать, когда же она начнет дышать.

О святой Магнус, почему он не овладел ею несколько часов назад и не положил конец ее страхам? Да, он должен был сделать это. Дважды. Первый раз, чтобы она перестала его бояться, и второй раз, уже медленнее, — чтобы потеряла сознание от удовольствия. Тогда бы она крепко спала и не беспокоилась о том, что простыня нечаянно сползет с ее прелестной груди.

От нее пахло цветами. И неудивительно. Ее губы и соски были похожи на маленькие, только что распустившиеся бутоны роз.