— Вы сказали, они должны были погибнуть… все?! Неужели у них не было никакого шанса?

— Алиса, рыцарь с детства постигает военную науку…

— Да, но солдаты…

— Солдаты тоже должны пройти хорошую подготовку. Война — непростое ремесло, даже для сильных мужчин. — Он помолчал, потом смягчил тон: — Как я уже сказал, Алиса, морстонские мужчины могли не добраться до Палестины. Войска стояли на Сицилии месяцами, перед тем как отплыть на Святую землю. Там большой флот, но корабли в основном маленькие. Вполне вероятно, что ваши пастухи не попали ни на одно судно и остались на берегу.

— А вы сами верите в то, что говорите, Фортебрас? Раймон вздохнул:

— Я надеюсь, что это так.

Они молча поехали по опушке густого леса рядом с ячменным полем. Раймон повернул свою лошадь в заросли.

— Давайте перекусим в тени и больше не будем говорить о таких тяжелых вещах.

Он привязал коня к молодому кусту боярышника и помог Алисе слезть на землю, потом закинул на плечо кожаную седельную сумку и повел жену под густые ветви кривого дуба. Они уселись на толстые корни, змеившиеся по замшелой земле.

Раймон протянул Алисе горбушку хлеба и отрезал кусок сыра.

— Здесь хватит места для ваших морстонцев. Даже для отца Ансельма найдется уголок, если морстонский ветер вдруг покажется ему слишком суровым. Неверс сказал мне, что церковь рядом с крепостью простаивает с тех пор, как умер последний священник, а деревенский клирик знает только латынь и местное наречие. — Он передал Алисе бурдюк с вином. — Вы поговорите с морстонцами после того, как закончится жатва?

— Ладно, поговорю.

Вино было крепким и таким же теплым, как солнце над полями. Алиса сбросила с плеч мантилью и откинулась спиной к стволу дуба. Яркие летние лучи подсвечивали золотым огнем волосы сидевшего рядом Раймона де Базена.

Вдали перекликались два крестьянина, которые ловили забежавшего на поле черного лохматого барана. Наконец они выгнали его из молодых побегов ячменя и вернулись, чтобы поправить потоптанные ряды.

Сквозь собственный смех Алиса услышала голос мужа и замолчала, чтобы отдышаться.

— Почему она выбрала именно вашу семью, Алиса? Смех умолк.

— Что, милорд?

— Кому из ваших родителей королева поручила стеречь свои сокровища — Уильяму Морстонскому или вашей матери?

— Матери. Она вместе с королевой была в заточении в Солсбери. Элеанора ей доверяла.

— А до того? Она была при дворе Элеаноры в Пуатье?

— Да, одно время. Ее мама, моя бабушка, провела при королевском дворе последние годы своей жизни.

— Ваша бабушка была фрейлиной королевы?

— С юных лет. Она ездила на север вместе с молодой королевой Элеанорой, когда та выходила замуж за короля Луи. Прислуживала ей даже в Палестине…

— Она была в Палестине вместе с Элеанорой? В Антиохии?

Алиса улыбнулась:

— Да, даже в Антиохии. Состарившись, она только об этом и говорила. Моей матери приходилось одергивать бабушку, когда та заводила речь про скандал в Антиохии. Королева не любила вспоминать ту ночь, когда первый муж выгнал ее из антиохийского дворца и отправил домой. — Алиса засмеялась. — Моя мать как-то сказала, что королева Элеанора возложила на нее бремя забот о сокровищах, чтобы отомстить моей болтливой бабушке.

Раймон пожал плечами:

— Эти истории ни для кого не секрет. Мои дяди были в Антиохии на службе у короля Людовика и привезли те же байки о сарацинских любовниках и о том, как король силой выдворил собственную жену обратно в христианский мир.