Даже если она рискнет ускорить шаг, ей далеко не убежать — ноги изранены. Меньше часа назад ветер пронзительно завыл в щелях самой большой пирамиды — белой каменной груды, которая очень напоминала стоящего человека. Лошадь испугалась и ускакала. Мгновение спустя Алиса поднялась с земли и увидела, что кобылы нет. Разбитые колени и ладони немилосердно саднили.

Ей понадобилась вся ее решимость, чтобы пройти мимо высокой пирамиды. Тонкий пронзительный свист непрестанно менял тон в зависимости от того, усиливался или стихал северный ветер. Когда она проходила, звук упал до тихого жуткого шипения.

Страх окончательно лишил Алису смелости. Если бы она не упала с лошади, то сейчас позволила бы испуганному животному отвезти ее обратно в Кернстоу, оставив последнюю надежду вовремя добраться до Морстона и скрыть следы своего преступления. Но лошадь убежала, и она оказалась совсем одна на этой дикой земле, ближе к Морстону, чем к Кернстоу.

Алиса шла на запад и не оглядывалась назад.

Они нашли повозку у дороги. Она наполовину погрузилась в черную воду, рябившую от ветра. Де Базен заставил Шайтана войти в грязь и, спрыгнув с седла, поднял завалившуюся на бок повозку. Темные волнистые волосы, которые плавали на поверхности воды между колесными спицами, оказались пучком травы. Раймон сжал их в кулаке и крикнул Эрику, чтобы тот дал ему свою пику. Яростно ругаясь, он тыкал древком пики в болотную жижу, как совсем недавно делал своим мечом в кернстоуской реке. Это было всего час назад, но ему казалось, что прошла целая вечность.

Воины позвали его на дорогу, оторвав от отчаянных поисков, и осветили факелом оглоблю повозки, на которой не было кожаного повода. Отвязанные вожжи свисали с упряжки пугливой кобылы с бельмом на глазу.

Солдаты предположили, что леди Алиса сама распрягла лошадь и попыталась вернуться в Кернстоу. Она должна быть где-то поблизости. Наверное, госпожа сбилась с дороги, и они проехали мимо нее в темноте.

Раймон выбрался из лужи и молча сел на Шайтана. Он не отрицал, что его жена взяла повозку, и не отвечал на немые вопросы, написанные на лицах воинов, которые озадаченно смотрели на него в свете факелов. Скоро, оченьскоро они узнают правду.

— Едем на запад, — скомандовал он.

— Милорд, она, наверное…

— Мы едем на запад, — повторил Раймон, — а тому, кто еще раз откроет рот, я отрежу язык.

Морстонский костер теперь казался больше. Спустившийся туман окрасился цветом пламени, и по горизонту расползлось рассеянное малиновое свечение.

Еще немного, и она будет дома. В слабом свете морстонского костра посверкивала полукруглая придорожная лужица. Это был первый из болотных прудов, расположенных меньше чем в миле от замка.

Она не ожидала так скоро услышать отдаленный шум моря. Его ритм был слишком частым и неровным. Наверное, это ветер поднял такой странный, беспорядочный прибой.

Алиса перестала вслушиваться. Может, она перепутала направление? Она обернулась и удивленно попятилась. Костер в Кернстоу, который должен был быть всего лишь слабой точкой света у нее за спиной, оказался слишком большим. И слишком высоким…

Он двигался! Волнообразно, делясь на языки пламени, которые многократно пересекались друг с другом и росли.

А мерный шум издавало вовсе не море.

Сзади ехали всадники — они неслись во весь опор, их факелы виднелись сквозь низкий туман. Алиса побежала.

Топот копыт становился все громче. Нестройные голоса и хриплые выкрики перекрывали вой холодного ветра.

Алиса бросилась с дороги к высоким кустам у пруда. «Закрой глаза, — говорили пастухи, — и охотники пронесутся над тобой. Их дыхание — холодный огонь, от которого стынет кровь, а глаза превращаются в лед.