Но все оказалось не совсем так, как она ожидала. Несмотря на то, что допрашивал мальчика сам полковник Барсуков — строгий и грозный, несмотря на то, что майор Мелешко не стал скрывать от снайпера факта тщательной слежки, несмотря на то, что на Сегу смотрела с укоризной его коллега по команде — она, Александра Барсукова, преступник раскаиваться в своих действиях не торопился. Да что там раскаиваться! Он их просто не признавал!

«Крепкий орешек, — подивилась Саша. — Впрочем, в таком возрасте они все крепкие. Не боятся ни Бога, ни черта, ни матери родной. Главное — не выглядеть в глазах товарищей слабаком». Она понимала Сегу. А вот полковник и майор совершенно не собирались понимать парня.

— Гражданин Васильев! — кипя от возмущения, срывался на крик Николай Трофимович. — Вы пойманы с поличным, неужели вы этого не понимаете? Сейчас мы привезем ваших сообщников и проведем очную ставку. Существует аудиозапись ваших переговоров с ними. Какой смысл в вашем упорстве?

— Ни в кого я не стрелял, — опустив голову, в который раз бубнил Сега. — Честное слово пейнтболиста.

— А на крышу полез позагорать немного! — загудел Мелешко. — А маркер с собой взял от белых мух отмахиваться!

— Для чего я полез на крышу — мое личное дело, — упрямился снайпер. — Это не преступление — по крышам лазить.

— Значит, не стрелял? — злился Барсуков. — А вот нам сейчас эксперты скажут: так это или нет. Погоди немного.

— И скажут, — кивал Сега. — Скажут, что не стрелял. Дуло чистое.

— Успел вычистить, значит… — выдохнул полковник и грузно поднялся. — Ладно. Шомпол для чистки дула мы на месте преступления найдем. А сейчас будем ждать подельников.

Мальчик равнодушно пожал плечами. Словно был уверен в их железобетонном молчании.

— Мне завтра на тренировку вообще-то, рано, — пробормотал он. — Вот Александра Николаевна знает. Не выспимся — игра псу под хвост. Зря вы время теряете. Не стрелял я в людей на улице. Никогда.

— Очень глупо, — сказал полковник.

— А тренировка, по всей видимости, пройдет без тебя, Сега, — грустно произнес Мелешко. — Придется тебе сегодня ночевать в камере. До выяснения обстоятельств дела. Но ты не волнуйся, Александра Николаевна передаст тренеру, почему ты отсутствуешь на тренировке. И насчет маркера успокоит — находится, мол, имущество у экспертов на предмет проверки.

И тут Сега вскинул голову, сжал кулаки и покраснел.

— Вы не имеете права меня задерживать, — выкрикнул он. — Я несовершеннолетний.

— Имеем, — отрезал Мелешко. — Мы имеем право задерживать лиц, подозреваемых в том, что они представляют социальную опасность. Независимо от возраста. Ты не хочешь ничего объяснять. Но ходишь по городу с маркером, ползаешь по крышам. Естественно, мы тебя подозреваем в совершении всех преступлений, которые творились с помощью маркера и желатиновых шариков. Эти действия можно квалифицировать как злостное хулиганство, прошу тебя заметить. Потому что они нанесли некоторым гражданам не только моральный, но и физический ущерб. Если ты изучаешь в школе правоведение, то понимаешь, что это означает.

— Но если вы меня подозреваете в злостном хулиганстве, — усмехнулся пришедший в себя от речи Мелешко Сега, — то неважно, признаюсь я или нет.