— «Обезьянники» — это не у нас, — возразил Мелешко. — Твой путь прямо в следственный изолятор лежит. В случае твоего дальнейшего молчания.

— Да чего рассказывать-то… — начал сдаваться Сега. — Ну не стрелял я, хоть вы меня режьте. Я же не придурок какой-нибудь.

— Как же объяснить твое присутствие на крыше и дальнейший разговор на «ватрушке»? — спокойно спросил Андрей, давая понять мальчику, что готов ему поверить.

Сега засопел и стал вертеть головой во все стороны.

— Да ничего не означает! Забились мы! Что я смогу, как тот парень, с крыши в мишень попасть, — наконец проговорил он.

— Какой парень? — тотчас вмешался Барсуков.

— Ну, который преступник… Которого вы ищете…

— А откуда тебе о нем известно? — не отставал полковник. — Мне казалось, что никакой информации о нем в газетах и по телевидению не давалось.

Мальчик посмотрел на полковника, как на человека, который не знает, откуда дети берутся.

— Шутите? — жалобно произнес он. — У нас все об этом говорят. Вон, к Арнольду нашему даже братва приходила, на испуг брала, выясняли, этот придурок или нет их командира замочил. Ну, в смысле… покрасил…

— Арнольд? — не понял полковник.

— Да нет, — скривился Сега. — Это они думали, что, может быть, Арнольд. Или его пацаны путяжные. Он ведь клубом где-то в Озерках руководит.

— В Парголово, — машинально поправил Барсуков. — Все, значит, всё знают. И что же это за граждане, с которыми ты забился, то есть поспорил?

— А я без понятия! — пожал плечами Сега. — Подошли как-то ко мне после тренировки, спросили, не слабо ли мне попасть с крыши в какого-нибудь мэна. Я им — не занимаюсь я подобной фигней. Меня за это из клуба попрут. А они деньги предложили. Хорошие бабки, я и клюнул. Потому что… ну, вы понимаете, деньги всем нужны.

— Как их зовут, и где они живут, конечно, не знаешь, — сказал полковник.

Сега помотал головой.

— Знаю только их ники. Один Курт, другой Лайон. Если вы за нами следили, то найдете, — проговорил он упавшим голосом.

— Конечно, найдем, — заверил полковник. — Но как же ты деньги взял за то, что не сделал? Не боишься, что они потом правду узнают? Или все-таки ты в цель попал?

— Не хотелось мне в эту цель попадать, — сказал Сега еще тише. — Его моя мама обожает. Как его фэйс в шляпе на экране высветится, так она все бросает и у ящика застывает. Зачем бы я ее расстраивать стал? Вдруг бы она узнала? А если бы до Игната дошло? Не, стрелять я не стал. А проверить они не смогут. Их и на порог к нему не пустят. А если и пустят, то что? Что они у него спросят? Не испачкал ли он где-нибудь рукав плаща? И куда он после этого их пошлет?

— Да, расчет у тебя точный. Ну, а если бы тебе предложили другую цель, ты бы выстрелил? — уточнил Мелешко.

— Да говорю же — нет! — вскипел Сега. — Я кодекс чести знаю! А то, что деньги у этих лохов взял, так пусть в следующий раз думают, прежде чем тусу такую закручивать. Не понимаю я, в чем тут оттяг.

— Допустим, — вздохнул Николай Трофимович, переглянувшись с Андреем. — Завтра днем приедешь сюда к дежурному следователю. Все ему расскажешь и протокол подпишешь, понял?

Сега уныло кивнул.

— Мамке позвони, — проворчал Барсуков.