Она перевернулась и попыталась спрятать голову под подушкой. Но неуго-монная девица взобралась на койку и уселась на Платоновой верхом.

— Наташ, ты будешь лошадь, ржи давай!

Та попыталась ржать, но спросонья получалось как-то слабо.

— Хор-рошая лошадка! — похвалила её Катька. — Вот тебе конфеты.

Полусонная лошадь жевала шоколадные конфеты, надеясь втайне, что на этом скачки прекратятся. Атаманша тоже закусывала сладким, не забывая при этом елозить на лошади, шмыгать носом и басом напевать песенку:

На кухне погромыхивала посуда — видно, Зоя с утра пораньше взялась за обе-щанные вчера пироги.

— Мам! — раздался детский голос. — Мы пойдём с девочкой поиграем за баней?

— Идите поиграйте. — разрешил женский голос.

— Я пойду гулять! — крикнула в ухо Наташе Катька и слетела с неё. Два голоса зазвенели в коридоре.

— Вставай давай, соня. — сказал ей незнакомый голос.

С Платоновой мгновенно слетел весь сон.

Дом Семёновых. Старые фотографии в рамках, которые они с дядей Саней нашли на чердаке и старательно развешали по стенам. Но лампы с абажуром под потолком нет. И занавески на окнах совсем другие. И на полу постелены полоса-тые дорожки.

Наташа растерянно озиралась. А где её одежда? Она точно помнила, что с ве-чера повесила джинсы и футболку на никелированную спинку кровати. Теперь там не висело ничего. Может быть, упало? Наташа перегнулась к полу. И впрямь упало. Но это не её одежда. Какое-то выцветшее ситцевое платье. Она хотела по-звать тётю Зою. Но тут из-за занавески, отделяющей комнату от маленькой ку-хоньки между русской печью и окном, вышла незнакомая женщина.

— Проснулась? Вот и хорошо. — окая, сказала она. — Давай-ка, прибери по-стель. У нас сегодня батька отдыхает. Я пироги пеку.

От печки впрямь тянуло жаром и пахло тестом.

— Пелагея, гостей-то рано не буди! — раздался голос из второй комнаты, при-крытой знакомой дверью, покрашенной голубой краской.

Не понимая, что случилось, Наташа поспешила натянуть на себя чужое пла-тье. Не ходить же перед чужими людьми неодетой! Она уже поняла, что происхо-дит нечто из ряда всех тех странностей, которые нынче летом приключились в за-брошенной деревеньке Блошки. Скорее всего она перенеслась на Селембрис. Но как? Необходимо было произвести разведку и как можно меньше паниковать. Раз с ней контактируют, значит, надо делать вид, что всё нормально. А там Лёнька отыщет её.

Наташа поспешно закрыла левый глаз ладонью. Ничего не исчезло. Стены всё те же, солнце не пропало, во дворе слышен весёлый визг девчонок. С кем играет Катька?

— Это Пелагея. — представила подружку Катя.

Наташа и не знала, что подумать. Девочка явно походила на собственную фо-тографию, которая висела в рамке. От Лёньки Наташа уже знала о его визите в дом Семёновых и о знакомстве со старшей и младшей Пелагеей. Ничего страш-ного не произошло. Он придёт, найдёт их обеих, Наташу и Катьку, и выведет из этого призрачного мира. Но девочку пугать не следовало, поэтому ей ничего знать не надо.

Наташа вернулась в дом. Женщина всё ещё возилась за занавеской со своими пирогами. И Наташа, пока её не видят, снова решила осмотреться одним глазом. Было у неё такое подозрение, что без Лёньки и его волшебного слова магия просто не работает. Поэтому она и видит не призраки и развалины, а лишь иллюзию.

Платонова закрыла левый глаз и посмотрела в окно. Но тут занавеска сзади зашуршала. Непроизвольно обернувшись, Наташа не успела отнять ладонь от гла-за. Из кухни выходила Зоя. Она несла тарелку пышущих жаром пирогов.

— Давай, Наташа, помоги ставить всё на стол.